Ужас парализовал меня, а разум отказывался поверить в происходящее. Они нас выследили? Но как? И почему именно сейчас, когда мы уже готовились покинуть Лондон?

… Виолетта!

Одна мысль о ней вывела меня из ступора и заставила со всех ног понестись к особняку. Бог, Дьявол… я кого угодно готов был молить о том, чтоб с ней все было в порядке.

Я зашел со стороны заднего двора. Когда я приблизился, то увидел сразу двенадцать охотниц, которые с оружием наперевес осматривались по сторонам. Они улыбались — довольно, с азартом.

Но их улыбки стали еще шире, когда задняя дверь распахнулась и под дулами пистолетов, со спрятанным и за голову руками, вышли почти все мужчины нашего клана: Йори, Поль, Рафу, Бенедикт, Вячеслав, Рауль, Ганс… они шли послушно, почему-то почти не сопротивляясь, а их ноги подкашивало.

Впрочем, они недолго стояли на ногах. Толчком в спину их заставили стать на колени. И тогда охотницы сыграли в "камень-ножницы-бумага". Проигравшие в сердцах вздохнули, в то время как победительницы довольно заулыбались и подошли к пленникам сзади. Словно единый механизм, они занесли пистолеты, направив их в затылки вампирам, и разом спустили курки. Мое сердце сжалось, обливаясь только что выпитой кровью, когда я смотрел, как тела моих друзей безжизненно падают на траву, рассыпаясь прахом. Хотелось плакать: они все мертвы…

Но Виолетты я все еще не видел! А значит, все еще остается надежда, что она жива.

Покончив с казнью вампиров, женщины направились в особняк. Когда двор опустел, я подкрался поближе и, спрятавшись в кустах, заглянул в окно. Увиденное стало последней каплей для моего рассудка.

Белокурая Эллен, заливаясь слезами, сидела на диване в разорванных лохмотьях, которые совсем недавно были прекрасным темно-синим платьем. Ее кожа кровоточила глубокими порезами и ссадинами. Трое мужчин, смеясь, продолжали сжимать узловатыми пальцами нежную кожу ее изящного тела, не смотря на крики и слезы.

Неподалеку на полу сидела Аюми, прижимая к груди плачущих Мари и Анну. Рей распростерлась на алом кафеле и горько рыдала. Киоко безмолвно забилась в угол, обхватив колени руками. Алину же как раз схватили за длинные кроваво-рыжие волосы и поволокли на диван, на место Эллен, которую повалили на пол, придавив тяжелым сапогом.

…а в самом центре комнаты один из охотников как раз выстрелил в затылок полуголой Намико.

— Не забудьте, — бросила на польском одна из охотниц, высокая черноволосая женщина, которая со спокойным лицом сидела в моем любимом кресле и перезаряжала пистолет. — Вон та, с коричневыми волосами… можете искалечить ее как угодно, но она должна остаться живой.

— Да, пани, — усмехнулся мужчина, сильнее прижимая Эллен сапогом к полу.

— Главу клана уже нашли?

— Мы в процессе, — доложила одна их охотниц. — По нашим данным, мы не нашли еще троих. Подозреваю, они бродят где-то неподалеку.

— Так найдите их! — крикнула женщина. — Те двое нужны нам живыми. Остальных убейте до рассвета.

— Непременно! — довольно улыбнулся охотник, выстрелив в затылок плачущей Эллен.

Больше я выдержать не мог. Руки тряслись, в глазах помутнело. Не сдерживая слез, я со всех ног помчался прочь. Я бежал долго, пока хватало сил. Когда же они покинули меня, я забрался в подвал ближайшего старого дома и спрятался в самом темном углу. Пускай без гроба за день я ослабею, это не имело значения. Хотелось просто забыться.

Свернувшись калачиком и глотая слезы, я встретил свой глубокий утренний сон, в беспамятстве которого напрасно надеялся утонуть.

Ночь 8

Когда я проснулся с наступлением темноты, моим первым и единственным желанием было опять провалиться в сон.