Коснуться кончиками пальцев святой воды в чаше при входе, преклонить колено (проклятые юбки!), перекреститься… Утренняя месса давно закончилось, до вечерней оставалось ещё порядочно времени, туристов то ли не было вовсе, то ли они отправились куда-то ещё, и в огромном пространстве наблюдалось лишь несколько богомолок. Шаги Ланы гулко отдавались в расцвеченном витражами полумраке. Акустика, однако. Кошка или нет, с древними архитекторами не поспоришь. Но как же красиво… эх, девочка, всё-таки ты – деревенщина. Ферма под Лазаревым… тренировочные лагеря… станции и планетоиды… примыкающий к «Крылу» городишко на Легионе… войны, стычки, операции разной степени законности и крови, своей и чужой… ты не готова, не готова, не готова!

Весь твой опыт, которым ты – вроде бы, по праву – гордишься, не подготовил тебя к Старой Земле. Ты не знаешь, как говорить с людьми, выросшими среди вот такого. Ты не понимаешь, как они думают. Что для них ценно. Чего они боятся, чего ждут, к чему готовы. Почему-то в Ватикане у тебя не было ощущения собственной неуместности. Может быть, там тебе просто не дали времени на ощущения? Здесь же… вот ведь занесло!

Лане было даже немного страшно ступать по мозаичным полам. А когда она дошла до центрального купола, звёздное небо обрушилось на неё, прерывая дыхание, подхватывая в объятия и унося…

– Синьорине что-нибудь угодно? – вкрадчивый голос, низкий, обволакивающий, прозвучал совсем рядом, и мрина очнулась.

Слева от неё стоял – да их всех, что ли, учат незамеченными подкрадываться к порядочным убийцам?! – средних лет священник, в котором она немедленно узнала Микеле Фраскатти.

– Я нуждаюсь в наставлении, отец мой, – с нарочитым смирением прошелестела она. И ничуть не удивилась, услышав в ответ:

– Моя исповедальня к вашим услугам, синьорина.

В исповедальне отец Микеле сделался деловит и сух. Те, кого рекомендовал кардинал Беккаделли, явно не были приучены толочь воду в ступе, вот он и не толок.

– Можете не беспокоиться о прослушивании, синьорина. Меня предупредили о необходимости сугубой конфиденциальности нашей беседы, но даже без этого предупреждения…

– О чём ещё вас предупредили? – перебила Лана. Собеседник чуть иронично усмехнулся:

– О том, что оказание вам помощи самым благоприятным образом скажется на моих перспективах. Вас назвали ценным союзником. Известная вам персона нечасто даёт кому-либо более высокую оценку.

– Поблагодарите известную персону от моего имени.

– Непременно.

– Что же касается помощи… мне и нескольким моим спутникам нужно как можно быстрее и как можно незаметнее оказаться на территории здешнего университета.

– Когда?

– Сегодня.

Отец Микеле помолчал. Даже сквозь ажурную решетку, отделяющую исповедника от исповедующегося, Лана слышала, как проворачиваются шарики в его голове.

– Ближе к вечеру, не так ли?

– К ночи.

Ещё с полминуты молчания.

– Сколько вас?

– Меньше десяти, – осторожно ответила Лана.

Мрина пока не знала, в каком составе они отправятся на объект, останется кто-то в резерве или пойдут все. А потому не следовало пока давать уж очень точную информацию человеку рекомендованному, но не проверенному.

– Думаю, синьорина, сегодня ваше счастливое число – восьмёрка.

Лана вздрогнула. Не мог же он знать… или мог?! А священник продолжал:

– К восьми вечера вам следует быть возле церкви Сан-Кристофоро.

Сан-Кристофоро?.. Лейтенант Дитц мысленно представила карту Сиены, которую вбивала в память всю дорогу от Луны до Рима.