Господи, как он на нее действует! Стоит на него взглянуть — и по всему телу разливается теплая волна…

Майкл обвел зал мрачным взором, отыскал Дэни и двинулся прямо к ней, обходя столики.

— Привет, — сказал он, остановившись перед нею.

— Привет, Майкл, — отозвалась она.

Никакого физического контакта. Даже руки не подал. Майкл придвинул себе стул и сел.

— Что пьешь?

— Белое.

Он щелчком пальцев подозвал официанта, тот поспешно подошел.

— «Джек Дэниэлс» со льдом. И еще вина даме.

— Слушаюсь, сэр, — ответил официант, подчиняясь его властной манере.

— Итак, Дэни, — сказал Майкл чуточку более дружелюбно, чем говорил по телефону, — что привело тебя в Нью-Йорк?

— Я приехала с сыном, — ответила она. — Мы выбираем колледж.

— Как он поживает, твой сын? — вежливо поинтересовался Майкл.

— Хорошо, спасибо. А Мэдисон?

— Прекрасно.

— Наверное, большая уже?

— Одиннадцать, — ответил Майкл и нарочито глянул на часы. Дэни успела заметить дорогой золотой «Ролекс». — У меня пятнадцать минут, — отрывисто произнес он. — Потом надо будет кое—куда подъехать.

— Я думала, может, мы проведем вместе вечер?.. — осторожно предположила Дэни. — Впрочем, я готова тебя понять, если ты этого не хочешь.

— Готова понять, говоришь? — едко переспросил он.

— Майкл, послушай, — быстро заговорила она, — я знаю: то, что я сделала, простить нельзя. Но тогда, семь лет назад, тебе следовало быть со мной честным.

— Насчет чего?

— Насчет Бет.

— Ах, это… — Из него как будто разом вышел весь пар. — А как ты узнала?

— Один друг принес мне газетные вырезки.

— «Один друг»? — пробурчал он.

— Я была в шоке, когда узнала. Мне казалось, мы с тобой близки… В общем, я не могла лететь в Нью—Йорк к человеку, которого, как выяснилось, я толком и не знаю.

— А обсудить это со мной ты, конечно, не могла? Позвонить и спросить: «Майкл, какого черта ты мне ничего не сказал?» А?

— Майкл, ты был не прав. Ты не должен был скрывать от меня такое.

— Полагаю, тебя не впечатлило, что суд меня оправдал? — спросил он с каменным лицом.

Дэни вздохнула. Разговор получался коротким и нелицеприятным.

— Вижу, тебе неприятно быть со мной, — сказала она. — Я тебя не виню. Так что лучше я тебе без предисловий скажу то, что должна сказать.

— Вот и хорошо.

— Только сядь поудобнее, — предупредила Дэни. — Боюсь, ты будешь шокирован.

— Дэни, ничто из того, что ты можешь сказать или сделать, не в состоянии меня шокировать. Ты меня обманула, помнишь? Должен признать, тогда я действительно испытал шок, так что теперь, что бы ты ни сделала, мне плевать.

Ее раздражало его безразличие и холодность. Разговор и так предстоял не из легких.

— Ты наверняка удивлялся, почему я никак не познакомлю тебя с сыном.

— А это тут при чем?

— Это как раз самое главное.

— То есть?

Дэни выдержала долгую паузу, а потом сказала в точности, как советовала Тина:

— Винсент — твой сын.