Следователь обречено вздохнула. Потерпевший оказался далеко не дураком и на обычный арсенал «отфутболивания» заявителя не купился. Видимо, придется с ним поработать по-настоящему. А там — либо сроки истекут, либо терпила устанет от бесконечного хождения по инстанциям и махнет рукой.

— Хорошо, — чиновница сменила тон. — Поговорим под протокол. Предупреждаю вас об ответственности за дачу ложных показаний в соответствии со статьей триста семь Уголовного Кодекса Российской Федерации. Распишитесь вот здесь…

Что самое подлое — красочный материал не включили в «раннюю пташку» и не позволили Мадлен вовремя отреагировать на атаку. Теперь она поняла подтекст вопроса, заданного французским журналистом на только что прошедшей пресс конференции. «Лягушатник» иронично поинтересовался, с кем общалась Госсекретарь в далеком тысяча девятьсот восемьдесят втором году. И Мадлен, как последняя дура, несколько минут распространялась о прекрасных, почти забытых временах, когда ее окружали интересные, разносторонние личности. Она имела в виду чиновников из Администрации Рональда Рейгана, но теперь, после этой статейки, в ее тогдашних знакомцах наверняка будут подозревать идиотов, неврастеников и даунов с висящей до пупа слюной.

Госсекретарь мельком взглянула на невозмутимого помощника. На мгновение ей показалось, что у него чуть дрогнули уголки губ. Однако вышвыривать помощника с работы из-за неподтвержденных подозрений значило расписаться в собственном сумасшествии.

И Мадлен решила обождать. В конце концов, повод придраться к помощнику можно найти всегда. Достаточно вспомнить провал переговоров в Рамбуйе.

— Что сообщают наши источники в Кремле? — проскрипела Госсекретарь, решив сделать вид, что ее абсолютно не волнуют ни «USA Today», ни содержание статьи, ни реакция читателей газеты.

— Борис не идет ни на какие уступки, — грустно сообщил помощник. — Он занял очень выгодную позицию — следует международным нормам. Видит только дипломатический путь решения Косовского кризиса. Он трижды уже подтвердил свои намерения и отступать не собирается. Да и попытки наладить с нами диалог будут выглядеть предательством в глазах русских. По опросам общественного мнения, его решение заморозить отношения с НАТО поддержали восемьдесят девять процентов граждан. Он не пойдет на дестабилизацию обстановки в стране.

— Что Козырьков?

— Выступил по телевидению, довел до сведения русских наше отношение к Милошевичу. Теперь его не приглашают ни на один телеканал. Он жалуется, что некоторые депутаты их Парламента обещали его избить. Скорее всего, врет, но такой возможности исключить нельзя… Поступают еще более тревожные сведения. Среди русских нарастает антиамериканская истерия. Вот, полюбуйтесь, — помощник выложил на стол крупную цветную фотографию. На снимке была изображена дверь в какое-то кафе и табличка на ней. — Это в Калининграде… Надпись на двух языках: «Вход с собаками и американцам запрещен».

— Я умею читать, — разозлилась Мадлен.

— Это еще не все. Начали продавать коврики для ног и половые тряпки с изображением флагов США, Великобритании и НАТО. Какая то фирма в Петербурге наладила выпуск… Посетители кафе очень довольны.

— Выясните адрес фирмы и направьте протест в русский МИД.

— По российским законам, эти бизнесмены не делают ничего предосудительного.

— Тогда найдите людей, которые могут с ними разобраться! — отрезала мадам. — Заплатите, в конце концов, русским полицейским, но это издевательство немедленно прекратите.