Хотя и об очередниках Ковалевский не забывал.

С миру, как говорится, по нитке…

Он создал общую кассу, куда ежемесячно со всех сторон стекались скудноватые денежные ручейки взносов. Но, собираясь воедино, они образовывали достойную председателя сумму. Коля назначил себе и своим заместителям солидную зарплату, оплачивал аренду шикарного офиса, о котором очередники не подозревали, списывал общественные деньги на личные расходы. А расходов было много — тут и ремонт дачи, и бензин, и наряды новой жены, взятой Ковалевским в подруги жизни по одной-единственной причине: Диана была непроходимо глупа, и рядом с ней Николай чувствовал себя комфортно. Прежние пассии быстро раскусывали самовлюбленного и недалекого бизнесмена, а первая супруга так вообще называла его «вороватым треплом». Причем еще до развода.

Однако все это — унижения, насмешки окружающих, подчеркнутая отстраненность более умных собеседников, брезгливое нежелание общаться, не поданные при прощании руки — осталось в прошлом.

В настоящем присутствовало «положение в обществе», безнаказанность, разговоры на равных с чиновничьей братией, сверкающая лаком иномарка, вкусные обеды в дорогих ресторанах, отеческий тон в беседе с журналистами и прочие маленькие радости. Правда, была еще «крыша», но трусливый Ковалевский напрямую с бандитами не общался, прятался за дядюшкиной спиной. Да и крыша-то состояла сплошь из бывших сотрудников милиции, а не из бритоголовых «братков», быстро опустивших бы чересчур говорливого Колюню на ноль…

Председатель общества «За права очередников» разложил на письменном столе бумаги и взял телефонную трубку. Необходимо созвониться с фирмой, которая устанавливает металлические двери, и дать заказ на смену замков в свежеприобретенной квартирке на Васильевском острове. До Николая там проживал какой-то биолог — то ли погибший, то ли уехавший куда-то, то ли отдавший жилье за долги. Дядюшка, передавший ему документы на квартиру, о судьбе бывшего хозяина не распространялся. А самого Ковалевского подобные детали не интересовали.

Профессор Брукхеймер взял себе холодный чай, бисквит и йогурт, заплатил четыре семьдесят пять и сел за столик к доктору Лоуренсу Фишборну из лаборатории перспективных технологий. С Лоуренсом они были давнишними приятелями, вместе играли в боулинг и ходили на яхте, если выдавался свободный уик-энд.

— Слышали, коллега, русские утверждают, что смогли полностью разложить протеиновую группу вируса Лхасса? — Фишборн всегда был в курсе самых свежих новостей из области микробиологии. — В Сибири чертовски головастые ребята! На будущей неделе они собираются делать доклад у Пелье в Париже, в Пастеровском Центре. Надо обязательно заказать полный текст.

— Ничего себе! — Брукхеймер открыл йогурт, — Состав реагентов еще не известен?

— Скажут в докладе. Но каково! В Форт-Дедрике над проблемой бились три года, а эти ребята справились за неполных пять месяцев. Молодцы. Если так пойдет и дальше, то через два года они слепят универсальную вакцину против любой лихорадки…

— Ага, — пессимистичный Брукхеймер поковырял ложечкой в пластиковом стакане, — и выведут штамм боевого применения. Если уже не вывели.

— Да бросьте вы! Русские соблюдают конвенцию. И регулярно сообщают о всех своих открытиях. Я вот только что получил бандероль из Зеленограда с образцами антител, которые они выделили у пораженных раком кожи мышей. Интереснейшие результаты, скажу я вам! Там по хромосоме "D" открываются совершенно фантастические перспективы. Совершенно… С русскими можно и нужно работать, — Фишборн поправил огромные очки.