|
Но не вы! Ваше место — на медных и угольных шахтах, когда Косово перейдет под протекторат Штатов. А попытаетесь открыть рот — подавят танками, и все дела… Свобода… Вы свободны, по мнению того же Хашима Тачи, дохнуть в окопах, пока он будет гнать наркоту в Германию да Францию. Нам это давным давно известно, так что мы с ним дела не имеем. А вы… Ну, что вы? Сами решайте, устраивает ли вас такой расклад. Я вам не отец родной, чтобы научить. Своих проблем хватает. Вы тут народно освободительную борьбу затеяли, а бизнес страдает. Куда это годится? Благо бы еще воевали профессионально, а так… Посмотрите на себя. Какие, к черту, из вас воины? Оружие допотопное, жратвы нет, форма из самой дешевой материи сшита, теплых вещей с гулькин нос… — Влад сделал паузу. Его всегда интересовало, кто такой этот Гулька, какого именно размера у него шнобель и почему во всех славянских языках существует похожее выражение. — Я тут в вашу аптечку заглянул. Это ж смех! Бинтов ровно столько, чтоб хватило перевязать двух легкораненых. Все таблетки просрочены, йода один пузырек, противошоковых уколов нет… И вот так вы воюете? Да вас с таким обеспечением близко к линии фронта подпускать нельзя! Лично я сербов недолюбливаю, но должен сказать, что они лучше бьются. И попади вы в переплет, от вас через три минуты мокрого места не останется… Так что, мальчики, думайте. Пока горит свеча.
Владислав зажег фитиль, в последний раз окинул взглядом шеренгу связанных албанцев и закрыл за собой дверь. Теперь следовало спешить. Быстрым шагом Рокотов добрался до причала, высадил два рожка по всем лодкам, кроме одной, завел мотор уцелевшей и направил ее поперек течения. Через десять минут пустая посудина должна добраться до противоположного берега и там заглохнуть, свидетельствуя о том, что «Тигр» перебрался через реку и пошел своей дорогой. Влад вернулся к ангару, где гнил одинокий джип, перевернул несколько канистр с соляркой, разложил вдоль стен три гранаты и, запалив тряпку, бросил ее в лужу топлива. Поднялось пламя, и спустя пару минут рванули гранаты. Крыша обрушилась. Чтобы разобрать завал и обнаружить пропажу одной машины, потребуется дня два. Да и кто станет этим заниматься? Связанные албанцы не могли не слышать тарахтение двигателя моторки. А раздавшийся вслед за этим взрыв ангара должен был убедить их, что «контрабандист» заложил заряд с часовым механизмом. Стало быть, технически он отлично оснащен. Биолог трусцой добежал до оставленного в отдалении вездехода и повел его прочь, на юго-запад, стараясь особенно не газовать и не оглашать окрестности ревом старенького дизеля.
В список ключевых слов, помимо фамилии «Коннор» и «Рокотов», входили имена «Джесс» и «Владислав» и существительные «биолог», «одиночка», «экспедиция» и «русский». По мнению майора, одно из этих слов должно было сработать. Исчезнувший россиянин не мог не оставить хотя бы едва заметный след. Остальное — дело техники. Обнаружив Рокотова один раз, можно проследить и его дальнейшую судьбу. Компьютерщик написал программу, загрузил ее в машину и занялся составлением следующей. Он не думал о сути поставленной задачи, давно привыкнув к тому, что ему никто никогда ничего не объясняет. Является ли написанная им программа боевым заданием или проверочным тестом, он не знал. И знать не желал. Когда машина из ГРУ запросила по волоконной связи центральный сервер ФАПСИ, тот скачал себе на жесткий диск копию запроса, а потом предоставил всю имеющуюся у него информацию. Ровно в восемь вечера сверхминиатюрный передатчик, замаскированный под крепежный болт монитора в одном из кабинетов компьютерного центра ФАПСИ, выдал в эфир секундный сигнал, который был тут же пойман проезжавшей по улице машиной с номерами Московской области. |
