-  Ты чего, старик? - возмутился гном. - Ты чего мне пустую породу долбишь? Я тебе о чем? О ловушке! А ты? Говорю же - не боюсь я ничего, и первым туда готов завалить, но нутро мое говорит - балрог его знает, что тут творится! Как будто вели нас!

    -  А если и вели, то что? Ты ведь сам согласился с моими аргументами - если где и можно будет найти Арцхаляна, то только тут - или ты уже изменил свое мнение?

    -  Да ничего я не изменил… - махнул рукой гном. - Ну раз решили, так давай… Только ты потом знай - я тебя предупреждал! Чтоб не говорил, как ушастик любит, что это я затянул…

    -  Не волнуйся, не скажу, - улыбнулся Евстасьев. - Ты меня честно отговаривал.

    -  Ну и отлично, - буркнул Тупин

    Мановением руки, как только гномы и умеют, открыл замок, и зашел в сто шестьдесят четвертую квартиру, Артемка последовал за ним. Иннокентий Апполинарович, погрозив пальцем пустоте, буркнул себе под нос что-то вроде «смотри не подведи, кровосос», тяжело вздохнул и переступил порог. Он знал, что гном был на сто процентов прав - но это знание в данном случае ровным счетом ничего не меняло. Есть ловушки, в которые лучше попасть.

    * * *

    -  Ein… Zwei… Ein… Zwei… Schneller! Schneller! Ein… Zwei…

    Немало монахов, и до этого верующих, начиная с этого дня превратились в настоящих религиозных фанатиков. Еще бы - в городе творится непонятно что, паника, всеобщий бедлам, слухи про восставших мертвецов и демонов - и тут, как на заказ, из подземелий дружными рядами, маршируя нога в ногу, полезли самые настоящие рыцари. В полном боевом обмундировании, с мечами и щитами, луками, копьями и алебардами - разве что коней не было. Причем полезли не из темных склепов, а из святых лаврских пещер, куда, известно, силам зла ходу нет.

    А что рыцари эти общаются на немецком, и на ходу все двери выбивают, ворота вышибают, хорошо хоть сквозь окна не лезут - так что поделаешь, излишек святости никогда и никому так просто не давался…

    Сами же рыцари, во главе с Артуром, королем всея Камелота в экзилие, подобными вещами себе голову не забивали. Они вообще не часто вылезали из своих подземелий - последний раз в сорок втором году, именно тогда и нахватались всяких немецких словечек - Мерлин, старый плут, их еще одному языку обучил. Старый пройдоха вообще не упускал случая похвастаться своими недюжинными магическими способностями, за что его и уважали, и не любили одновременно. С одной стороны, хорошо, когда он вдвоем с Морганой в бою спину прикрывает - с другой ничего нет приятного, когда тебя используют для испытаний очередной порции «гениальных заклинаний», что ему приснились за последние пол века…

    Но сейчас Мерлин притаился - предстояло быть бою, вот и экономил старый маг свой магический арсенал, не размениваясь на свои любимые шутки - кого в свинью превратить, кого в цыпленка… Человек простой, и юмор у него тоже был самым примитивным.

    Да и все тут были людьми простыми, хоть королевских и рыцарских кровей. Сам Артур, любивший в свое время заставлять служанок в трактирах танцевать голыми перед ним на столе, Ланселот Озерный, прозванный так за то, что мог выпить целое озеро пива, Галахад, его сынок, большой любитель кабаньей охоты и сеновалов, Персеваль, до посвящения в рыцари подрабатывавший от карманного воришки до палача. Гавэйн, Кей, Борс, Лайонель, Эктор, Вигамур, Ивэйн, многие другие - это в легендах рыцари предстают святыми воинами, для которых самое страшное преступление - прелюбодеяние Джиневры и Ланселота. В жизни все они были людьми веселыми, да еще и весьма либеральных взглядов - настолько либеральных, что просто не вписались в свое время.