|
С высоты птичьего полета маскировочная сеть походила на неровный рельеф, рассеченный сопками. В действительности же каждая из возвышенностей являлась блиндажом, мало уступающим по комфортности самым изысканным гостиницам. На всей охраняемой площади, составляющей 250 гектаров, был проведен свет, инженеры уверяли, что его свечение безопасно и его невозможно увидеть даже с близкого расстояния. Возможно, что так оно и было, но вот солнечные лучи умудрялись пробиваться через маскировочную систему, оставляя на бетонном покрытии размазанные на земле тени.
Совещание проводилось в прежнем составе: начальник штаба оперативного руководства Верховного командования вермахта генерал-полковник Альфред Йодль[91], начальник Генерального штаба люфтваффе генерал авиации Гюнтер Кортен, начальник оперативного отдела Генерального штаба сухопутных войск генерал-лейтенант Адольф Хойзингер, генерал пехоты вермахта Рудольф Шмундт, контр-адмирал Карл-Йеско фон Путткамер и несколько старших офицеров. Через распахнутые настежь окна было видно, что фюрер приостановился, что-то сказал сопровождавшему его Гюнше, а потом ускорил шаг. Он вошел в прохладу деревянного здания, внимательно осмотрел строй генералов, вытянувшихся в приветствии, и, небрежно вскинув руку, произнес: – Давайте не будем терять время и сразу приступим к делу. Начнем с вас, Хойзингер. Хочется услышать обстоятельный доклад о положении наших войск на центральном участке фронта. Вы готовы? – Так точно, мой фюрер! – Тогда приступайте. Мы ждем! Разложив на столе оперативную карту, генерал-лейтенант Адольф Хойзингер начал доклад. – Ситуация на фронте продолжает оставаться сложной. В настоящее время мы уже потеряли Витебск, Оршу, Могилев, а также Бобруйск. Минск, на который мы возлагали большие надежды и превратили его в город-крепость, уже находится глубоко в тылу русских. Восемь дней военный комендант Вильнюса генерал-лейтенант Штагель, командуя немногочисленным гарнизоном, мужественно руководил отражением атак советских войск, превосходящих гарнизон по численности и вооружению. На восьмой день он отдал приказ остаткам своих частей форсировать Вилию и отступать в Польшу, а сам во главе небольшого арьергарда еще сутки прикрывал их отход. Потом в город, подавив остатки сопротивления, вошли русские… Генерал-лейтенант Штагель покинул его в числе последних. В настоящее время колонны русских танков приближаются к городам Шауляй и Елгава. На этих участках у нас не сплошная оборона, – показал Хойзингер на наиболее уязвимые места. – Нам никак не удается восстановить свой фронт. Русские войска уже приближаются к границам Пруссии. Во многих местах зияют значительные бреши, и у нас не хватает ресурсов, чтобы хоть как-то прикрыть их. А неделю назад русские начали мощное наступление против группы армий «Северная Украина». Наступление советских войск развернулось по фронту на двести километров. Русским удалось вклиниться в нашу оборону и прорвать на всю глубину позиции «Принца Ойгена», то есть до пятидесяти-восьмидесяти километров глубоко эшелонированную оборону на участке 1-й танковой армии группы армий «Северная Украина», – показал Хойзингер укрепления, проходившие к востоку от Львова. – На подконтрольной нам территории находятся многочисленные населенные пункты, превращенные в города-крепости, которые должны остановить наступление русских. Советские войска форсировали Западный Буг и окружили в районе Броды группировку, насчитывающую до восьми дивизий. В настоящий момент на подступах к Львову ведутся бои, – очертил он указкой продвижение русских армий. Выступающих и приглашенных на совещание в коридоре встречал адъютант генерал-фельдмаршала Кейтеля капитан Йон фон Фрайенд, дежуривший в этот день в ставке. Полковник Клаус Шенк фон Штауффенберг протянул ему свой портфель и попросил: – Поставьте портфель, пожалуйста, у стола поближе к фюреру. |
