Как раз в этот момент вошли в зону речного течения. Корабль несколько раз легонько тряхнуло на границе вод, сердито шлёпнула речная, в разводах серой пены вода по борту. Если бы не вслушивался и не всматривался, так ничего бы не заметил и не услышал.

А раз вслушивался и настороже был, то не только снисходительное пошлёпывание волны по борту услышал, но и скрип ступеней на трапе! Поднимается кто-то. Кто? А кроме Ростиха больше и некому подниматься.

– Вроде бы наша река? – подошёл охотник.

– Наша, – кивнул в ответ. – Вон оно, устье, прямо перед нами.

– Где? – озадачился Ростих.

– Видишь, где песок заканчивается? – показал направление на оконечность мыса рукой. – Вот там и устье.

– Так это что? Получается, уже наш мыс? – И с явным облегчением в голосе выдохнул: – Неужели доплыли?

– Дошли, – подтвердил. И чего так обрадовался? Надо бы уточнить. – Что? Не понравилось тебе море?

– Нет, – мотнул головой Ростих. И вполголоса заоправдывался, опасливо поглядывая на рулевого: не услышит ли? – Ну кому такое может понравиться? Ни конца ни края этой воде не видно. До берега не докричишься! И ладно бы вода эта добрая была, так ведь нет! Горькая!

– Да-а, получается, не по нраву тебе море пришлось? В лесу лучше?

– Знамо, лучше! – подхватил Ростих.

И, доверительно склонившись ко мне, проговорил, стараясь, чтобы его ни рулевой, ни прислушивающийся к нашему разговору шкипер не услышали: – Как представлю, что под ногами ничего нет, а до дна не достать, так веришь ли, вот тут, – прижал ладонь к груди, – холодеет и душа чуть ли не в пятки проваливается!

– Верю. У меня иной раз тоже что-то этакое где-то здесь, – повторил его жест, тоже прижал руку к сердцу, – проскакивает.

Постарался придать лицу серьёзное выражение. А то улыбка так и просится наружу. Человек ведь и впрямь опасается большой воды.

– И у тебя тоже? – неверяще глянул на меня Ростих. – А с виду и не скажешь…

– Невместно мне такое на людях выказывать, – построжел лицом.

– Ну да, – смутился охотник. И тут же схитрил, вернулся к первоначальной теме: – А это точно наш мыс?

– Он самый и есть.

– А на мысу этом дозорные должны сидеть. Не видел ли кого? – И сам тоже в недалёкий берег пристально всматривается, старается разглядеть своих воинов.

– Нет, пока никого не видел. Сколько ни всматривался, а никого не видать!

– Заснули они там все, что ли? – пробормотал словно бы про себя Ростих. Искоса глянул на меня.

В ответ я плечами пожал, рано выводы делать. Как бы и не должны они высовываться. Если только не сообразят, что свои пришли. Должны ведь знать, кто на этом корабле плыть будет? Должны! Значит, если не полные дурни, а таковых в дозор никто не отправит, то выглянут, никуда не денутся, обозначат себя!

Похоже, Ростиху точно такие же мысли в голову пришли:

– Нет, спать там никто не будет, а вот растеряться могут! – И выругался: – Ну я им устрою!

Именно в этот момент, не раньше и не позже, из-за деревьев вынырнула человеческая фигурка, сверкнула в лучах заходящего солнца железной бронёй, махнула руками над головой.

– А я что говорил? Бдят! Что ещё за знак такой? Не дело попусту руками размахивать. Не обговаривали мы ничего подобного! – озадачился Ростих.