— Вы будете находиться дома?

— Да, — ответил министр после некоторого молчания.

— Если вы не возражаете, мы сейчас приедем?

— Ладно. — Иваненко показалось, что в голосе Пуго было облегчение, почти радость.

Они звонили в дверь квартиры минут двадцать спустя. Кто-то прошаркал к двери, но замок не открывался. Уже обсуждался вопрос — не взломать ли дверную коробку, когда на лестничную площадку вышла Инна Пуго, дочь. Ее приняли за соседку, и потому, не стесняя себя в выражениях, продолжали строчить предположения, сбежал Пуго или уже «того»? Охрана ответить на этот вопрос тогда не могла.

Прошло еще полчаса, и дверь наконец открыл старик. "У вас несчастье?", — спросил Иваненко. «Да», — безразлично ответил он и отступил в сторону. Иваненко, Ерин и Явлинский прошли в спальню. Следом шла Инна Путо. Перед открытой дверью кто-то из прибывших небрежно бросил ей через плечо: "Только без истерик".

Борис Карлович лежал на кровати в тренировочном костюме, на губах и на подушке была кровь. Его жена сидела на полу с другой стороны кровати. Вот тотда-то Григорий Явлинский и заметил, что пистолет на тумбочке со стороны Бориса Карловича аккуратно положен. Почтя одновременно вызвали "скорую помощь" и врача из спецполиклиники. Однако тех нескольких минут, которые понадобились врачам, чтобы добраться до квартиры, оказалось достаточно, чтобы сердце Бориса Карловича перестало биться…

Из заключения судебно-медицинской экспертизы: "Около 9 часов ртра 22 августа 1991 года Пуго, находясь в спальной комнате своей квартиры, выстрелил из автоматического пистолета "Вальтер РРК" № 218090-К-ка-либра 7,65 в правую височную область жене, после чего он сразу же произвел выстрел из того же пистолета себе в голову…"

Характер ранения самого Бориса Карловича — одиночное пулевое сквозное проникающее ранение — позволил прожить ему еще 10–20 минут. Валентина Ивановна Пуго скончалась, не приходя в сознание, в Центральной клинической больнице Москвы в час ночи 24 августа…

Именно отец Валентины Ивановны Иван Павлович вынул пистолет из рук зятя и положил его на тумбочку…

Версию о самоубийстве подтверждают и предсмертные записки, предоставленные работниками прокуратуры.

Вот что написал Борис Карлович: "Совершил совершенно неожиданную для себя ошибку, равнозначную преступлению.

Да, это ошибка, а не убеждение. Знаю теперь, что обманулся в людях, которым очень верил. Страшно, если этот всплеск неразумности отразится на судьбе честных, но оказавшихся в очень трудном положении людей.

Единственным оправданием происшедшему могло бы быть в том, что наши люди сплотились бы, чтобы ушла конфронтация. Только так и должно быть.

Милые Вадик, Элинка, Инна, мама, Володя, Гета, Рая, простите меня. Все это ошибка! Жил я честно — всю жизнь".

Последнее обращение Валентины Ивановны более кратко:

"Дорогие мои! Жить больше не могу. Не судите нас. Позаботьтесь о деде. Мама".

Из обвинительного заключения от 26 февраля 1991 года:

"Пуго Б. К. 18–21 августа 1991 года принял активное участие в заговоре с целью захвата власти в стране, используя свое должностное положение министра внутренних дел и члена незаконно созданного участниками заговора и объявленного высшим органом власти комитета — ГКЧП, в указанные дни принимал решения, подписывал постановления, издавал указы, давал распоряжения и указания, направленные на обеспечение выполнения практических действий по захвату власти и устранению препятствий этому, чем совершил преступление, предусмотренное статьей 7 Закона СССР "06 уголовной ответственности за государственные преступления" (см. ст. 64 УК РСФСР)".