– На государственную службу это не похоже.

– Тебе это кажется забавой. И все же ты согласился. Почему?

– Ради денег.

– Нет, ты сразу согласился, прежде чем я сказала, что деньги достанутся тебе. Забыл? Ты сказал, мы окажем услугу человечеству. Ты это всерьез сказал?

– Не знаю.

– Ты вообще что‑нибудь воспринимаешь всерьез?

– Еще как. Но к большинству вещей просто невозможно относиться серьезно.

Она заулыбалась. Отделенный от Люси только кофейным столиком, Джек видел, как широкая, невиданная еще им ухмылка расплывается по ее лицу.

– Нравишься ты мне, Джек! – воскликнула она. – Знаешь, почему?

И снова мурашки побежали у него по шее, ближе к затылку.

– Ты похож на него. Пропали мурашки.

– Хотя само дело для нас и важно и побуждения наши важны, но осуществить его мы можем как игру, да? Можем отнестись к нему как к забаве? – продолжала Люси.

– Представим себе, будто мы вспоминаем обо всем этом год спустя, – предложил ей Джек. – Если все получится, если мы не будем к тому времени в тюрьме, нам вся эта история покажется довольно забавной. Надо быть оптимистом, надо верить, что все сработает. Лучше представлять себе это как игру, тогда не так страшно.

В ее глазах снова вспыхнули огоньки, губы приоткрылись, Люси вновь одарила Джека улыбкой. Ему очень хотелось спросить, кого же он ей напоминает, но тут в дверях возник Каллен, а за ним по пятам следовала экономка.

– Мистера Делани к телефону! – возвестила Долорес.

В трубке уже булькал голос Роя:

– Криспин Антонио Рейна был осужден в тысяча девятьсот восемьдесят втором году во Флориде за подделку облигаций и отсидел девять месяцев в «Саут‑Дейд».

– Каких таких облигаций?

– Понятия не имею. Может, из обоев нарезал. Потом его привлекли во второй раз: скрыл судимость, пытаясь купить большую партию оружия в том же штате. Хотел приобрести пять дюжин «беретт», якобы для стрелкового клуба. До суда дело не дошло. Потом феды пытались повязать его за поставку наркотиков из Флориды в Батон‑Руж, вроде бы он продавал зелье студентам, но и это обвинение развалилось. По происхождению кубинец, в пятьдесят девятом его семья переехала в Никарагуа, служил офицером в Национальной гвардии, с семьдесят девятого в Майами. Фрэнклин де Диос, индеец из племени мискито, родился в Мусавасе, Никарагуа. В Майами появился год назад, проходил главным подозреваемым по делу о тройном убийстве, но до суда опять‑таки дело не дошло.

– Вряд ли они имеют отношение к службе иммиграции, – вставил Джек.

– Так‑то оно так, но полицейским машинам Второго округа дана команда оставить их в покое. Они якобы действуют в качестве правительственных агентов.

– На каком основании?

– Спроси лучше Уолли Скейлса. Его телефон 226‑59‑89.

– А он кто такой?

– Он из ЦРУ, Джек, и хотел бы я знать, на хрен, мы‑то на чьей стороне? Кто тут хорошие парни, а кто плохие?

13

Даже ночью разминуться с Малышом было невозможно: Джек издали разглядел его массивную фигуру, двигавшуюся со стороны гостиницы по Бьенвилль в сторону Роял‑авеню, где ждал его Джек. Протянув руку, Малыш вложил ключ в подставленную ладонь Джека.

– Теперь мы с Роем квиты, на хрен. Так ему и скажи.

– Мы ценим твою помощь.

– Цените‑цените. Ключ бросишь под гардероб, там его найдет горничная. Вроде как он сам уронил. Он вечно накачивается допьяна. Ничего не сообразит.

– Ключ может понадобиться мне еще раз.

– Да ну тебя, Джек.