Смешки.

Агент ФБР уже вернулась в участок. Она овладела искусством поездок на мототакси и умудрилась прибыть из посольства невредимой. Под горящим взором Монитора мы сравнили снимок голой Глэдис Пирсон со снимком голой Фатимы. Джонсон объяснила, что убитая часто пользовалась подобными фотографиями в качестве рекламы. Мы положили снимки рядом, накрыли листом бумаги непохожие лица и переглянулись.

— Один к одному, — прокомментировал Монитор. — Одинаковое тело. Даже одна и та же штуковина в пупке.

Джонсон достала еще одну посмертную фотографию Глэдис. Жертва лежала на животе на столе похоронщика. Глаза Монитора по-прежнему горели. Я отвернулся.

— По вашей теории, ее избивали, когда он совершал с ней половой акт. В таком случае кнут должен быть очень длинным.

— Мы провели множество экспериментов. Вы совершенно правы: кнут не мог быть меньше шести футов. Мы решили, что у него был помощник.

— Помощник? — охнул я.

— Люди такого рода всегда находятся. И не только мужчины, но и женщины. К тому же не забывайте, насколько богат ювелир. Вы заметили, как близко легли друг к другу борозды? Кто бы это ни был, человек умел обращаться с кнутом. Когда я рассматриваю эту фотографию, мне вспоминается маркиз де Сад со своим слугой. — Джонс вытащила еще одну фотографию — теперь Пирсон лежала на спине.

— Груди тоже?

— Да. Вы не отошлете этого урода с каким-нибудь поручением, а то я его пришибу?

— Принесите нам кофе, — попросил я Монитора.

Глава 40

Мы настолько привыкли ездить вместе на заднем сиденье нанятой Джонс машины, что это стало эквивалентом совместному проведению времени перед телевизором. От флирта мы перешли к половой терпимости без намека на секс, и я решил, что таким и должен быть постиндустриальный роман. Этой мысли нисколько не противоречил сидящий на переднем сиденье Монитор. Он время от времени просил остановиться у продовольственных прилавков, покупал толстые свиные сосиски и с удовольствием жевал. Этот человек был словно порождение ночного кошмара, низвергнутое откуда-то, а не зачатое человеком.

— Если я правильно поняла цель нашей поездки в Паттайю, то интересно, как вам удастся избавиться от Монитора? — прошептала мне на ухо Джонс.

— У меня есть план.

— Догадываюсь. — Она зевнула. — Так что он собой представляет, этот Ямской? Еще один бандит с татуировкой на лбу и прайс-листом, в котором в числе прочего значится оружейный плутоний?

— Не совсем.

Паттайя — прибрежный курорт, до которого час езды от Крунгтепа, если нет автомобильных заторов. И еще это место, где индустрия проявляет себя во всем блеске, — Индустрия с большой буквы. Джонс открыла путеводитель «Одинокая планета» и прочитала:

— «Оборот от секс-индустрии почти вдвое превышает государственный годовой бюджет Таиланда. Примерно 2,5 % занятых в этой отрасли работают в барах, еще 1,3 % — в массажных салонах. А остальные 92,6 % — в кафе, закусочных и публичных домах, редко посещаемых клиентами нетайского происхождения. Таким образом, большая часть секс-индустрии остается скрытой от глаз иностранцев, и считается, что перераспределение средств от иностранцев к тайцам составляет менее пяти процентов дохода отрасли».

Кимберли закрыла книгу и посмотрела на меня с выражением, которое я еще ни разу не видел. Неужели смирение?

— Проституция никогда не была моим коньком. Разумеется, я изучала законодательные основы этого явления, знаю, как в Штатах обойтись на улице с проституткой, знакома с мельчайшими деталями карьеры Глэдис Пирсон, но никогда не рассматривала проблему с социологической точки зрения.