Рву меч на себя. Разворачиваюсь к последнему, оставшемуся на ногах противнику. Перед лицом свистит лезвие фалишиона. Удар. В ушах звенит. Нот и щёку обжигает боль. По заросшему щетиной лицу начинают стекать горячие струйки липкой крови.

Бандит отступает на шаг. Замахивается. Удар. Клинки входят в клинч. Его лицо прямо рядом с моим. Он подаётся вперёд, пытаясь повалить меня на землю. Но внезапно дёргается. На губах проступают кровавые пузыри. Из шеи торчит остриё кинжала. Через мгновение отключается и он.

Тело последнего нападающего упало на речную гальку, заливая её горячей, тёмной кровью. За ним стояла Айлин. В одной руке она сжимала кинжал. Рукоятка второго торчала у бандита из затылка.

Я тяжело выдохнул и убрал клинок в ножны. Бой дался мне нелегко. Предплечье левой руки глухо ныло. Лицо жгла боль. По щекам, усам и бороде катились струйки горячей крови. Воздух вязким комом застревал в глотке. На лбу выступили крупные капли пота.

— Генри… — с трудом выдавила из себя Айлин, глядя на меня. Её лицо побледнело. Руки тряслись. Пальцы до побелевших костяшек впились в рукоять кинжала, — Я… Я…

Да уж. Похоже, первое настоящее боевое крещение произвело на девочку впечатление. Всё-таки кидаться издалека огненными шарами и собственноручно втыкать железяку в тушку врага — две принципиально разные вещи. Надо бы её успокоить. Вот только психолог из меня такой себе. Особенно в нынешнем состоянии.

— Всё в порядке, — я сделал шаг вперёд, переступив через тело поверженного противника, и попытался легонько её приобнять здоровой рукой, — Ты всё правильно сделала. Он всё равно не почувствовал боли почти. Да и все последствия для этого ушлёпка — потеря его сраного персонажа, которого он фармил два месяца.

— Ты… — девушка всхлипнула, чуть отстранилась и посмотрела на меня, — У тебя кровь!

— Да, ерунда, — попытался отмахнуться я.

— Ерунда? — она отстранилась и зло посмотрела на меня, — Ты лицо то своё видел?

— Что, всё так плохо? — попытался ухмыльнуться я, но тут же скривился от боли. Стянул с руки латную рукавицу и потрогал лицо. Через левую щёку и нос в сторону лба пролегал глубокий порез. Удар пришёлся по касательной. Должно быть, этот урод хотел раскроить мне череп одним ударом. Но попал по шлему и лезвие его клинка оставило за собой лишь глубокий порез. Чтож… Одним шрамом меньше — одним больше. Глаза на месте, и ладно.

— Не трогай! — скомандовала Айлин, — Ещё заразу сейчас занесёшь, — она повернулась куда-то в сторону. Я проследил за её взглядом и с удивлением для себя обнаружил, что возле пирсов собралась уже целая толпа крестьян. С десяток мужиков, дюжина баб и несколько детей с интересом наблюдали за происходящим. Нашли, блять себе представление.

— И херли вы встали? — крикнула на них девушка, — За лекарем ни у кого не хватило ума послать? Бегом, иначе мы с каждого из вас потом по три шкуры спустим!

Толпа начала потихоньку рассасываться. Призыв Айлин позвать за лекарем крестьяне, судя по всему проигнорировали. Они просто расходились, дабы не попасть под горячую руку. Конечно, вояки из нас сейчас были так себе, но, судя по всему, недавняя схватка произвела на местных серьёзное впечатление.

— Уроды, — сквозь зубы прошипела девушка, а затем повернулась ко мне, — Так, сядь и постарайся не шевелиться.