11

         Несется

         жизнь,

         овеевая,

         проста,

         суха.

         Живу

         в домах Стахеева я,

         теперь

         Веэсэнха.

         Свезли,

         винтовкой звякая,

         богатых

         и кассы.

         Теперь здесь

         всякие

         и люди

         и классы.

         Зимой

         в печурку-пчелку

         суют

         тома шекспирьи.

         Зубами

         щелкают, —

         картошка —

         пир им.

         А летом

         слушают асфальт

         с копейками

         в окне:

         – Трансваль,

         Трансваль,

         страна моя,

         ты вся

         горишь

         в огне! —

         Я в этом

         каменном

         котле

         варюсь,

         и эта жизнь —

         и бег, и бой,

         и сон,

         и тлен —

         в домовьи

         этажи

         отражена

         от пят

         до лба,

         грозою

         омываемая,

         как отражается

         толпа

         идущими

         трамваями.

         В пальбу

         присев

         на корточки,

         в покой

         глазами к форточке,

         чтоб было

         видней,

         я

         в комнатенке-лодочке

         проплыл

         три тыщи дней.