Теперь

         запевай,

         и домой можно —

         да на руки

         положено

         пять обмороженных.

         Сегодня

         на лестнице,

         грязной и тусклой,

         копались

         обывательские

         слухи-свиньи.

         Деникин

         подходит

         к са?мой,

         к тульской,

         к пороховой

         сердцевине.

         Обулись обыватели,

         по пыли печатают

         шепотоголосые

         кухарочьи хоры?.

         – Будет…

         крупичатая!..

         пуды непочатые…

         ручьи – чаи?,

         сухари,

         сахары?.

         Бли-и-и-зко беленькие,

         береги ке?ренки! —

         Но город

         проснулся,

         в плакаты кадрованный, —

         это

         партия звала:

         «Пролетарий, на коня!»

         И красные

         скачут

         на юг

         эскадроны —

         Мамонтова

         нагонять.

         Сегодня

         день

         вбежал второпях,

         криком

         тишь

         порвав,

         простреленным

         легким

         часто хрипя,

         упал

         и кончался,

         кровав.

         Кровь

         по ступенькам

         стекала на? пол,

         стыла

         с пылью пополам

         и снова

         на пол

         каплями

         капала

         из-под пули

         Каплан.