– Обещаю, – торжественно сказал я и приложил свою руку к груди.

По пути я зашёл в один из магазинов для немцев и купил вина, ветчины, хлеба, фруктов и флакончик французских духов в красной коробочке, перевязанной золотыми нитями.

– Вы немец, – спросила она.

– Нет, я русский, просто у меня есть немецкие деньги, – ответил я.

– А где вы взяли немецкие деньги, – спросила она.

– Я их украл, – сказал я.

– Вы вор, – удивилась она.

– Нет, я борец с оккупантами, – ответил я.

– Я поставлю чайник, – тихо сказала она.

– А я помогу сварить кофе, – предложил я.

– Кем вы были в той жизни, – спросила она.

– Я был поэтом, – ответил я.

– Поэтом, – удивилась она.

– Да, – ответил я, – вот, послушайте мои стихи:

– А как зовут вас? – спросила она.

– Меня зовут Дон, – сказал я.

– Дон, – задумчиво произнесла она, – как будто удар колокола, дон-дон-дон…

– А я и есть колокол, – улыбнулся я, – стоит вам произнести три раза слово Дон, и я сразу появлюсь.

– Неправда, вы не появитесь, – грустно сказала она, – чудес не бывает.

– Зато вы вспомните обо мне, и мне сразу будет тепло, – сказал я.

Мы пили с ней кофе, пили рубиновое вино из высоких бокалов, я целовал ей руку и читал свои стихи:

Я целовал её глаза, я целовал её губы, я целовал её шею, грудь, легко касаясь языком коричневого соска.

Мы ничего не говорили, наши тела говорили за нас и говорили жарко и страстно. Я чувствовал её всю. Мне казалось, что мы с нею встречались ежедневно и мне известен каждый изгиб её тела. Я знаю, прикосновение к каким местам доставляет ей наивысшее удовольствие, и знал, как нужно сливаться с ней воедино. Я был ненасытен, и она отвечала мне такой же ненасытностью. Мы любили друг друга как в последний раз и не могли налюбиться до конца.

В какой-то момент мы лежали рядом друг с другом, и я увидел, что она закрыла глаза. Я тоже закрыл глаза и провалился в глубокую яму, до дна которой летел целую вечность. На дне сидел человек, целившийся в меня из пистолета и говоривший женским голосом:

– Почему ты меня обманул?

Глава 14

Сон был настолько реален, что я инстинктивно открыл глаза. За окном брезжило утро. На меня смотрело выходное отверстие ствола пистолета, а женский голос спрашивал:

– Почему ты обманул меня?

– Я тебя не обманывал, – сказал я, – я действительно люблю тебя.

– Ты, гестаповский офицер и любишь простую белоруску? – почти закричала девушка, – да мне сейчас остаётся застрелить тебя и застрелиться самой. Я стала гитлеровской подстилкой, – заплакала девушка.

– Если хочешь стрелять, то стреляй, только не рви мне душу, – сказал я, – у тебя ещё и пистолет не заряжен, он стоит на предохранителе.

Уловка старая как мир, но она сработала. Девушка переключила внимание на пистолет, и я без труда отобрал его.