– Кто-то уже читал это письмо? – спросил Борман, не сводя заворожённого взгляда с конверта.

– Кто же его будет читать, если оно адресовано лично фюреру, – сказал Мюллер.

– Да, действительно, – согласился Борман, приподнял письмо за один из уголков конверта и осмотрел его. – А где написано, что оно фюреру? – ехидно спросил он.

– Это конфиденциальное письмо, – сказал Мюллер, – и я допускаю, что оно не имеет обращения к адресату и подписи писавшего, чтобы не оставлять следов в архивах и официальных документах.

– А кто может подтвердить, что это именно письмо от Сталина фюреру, – спросил Борман.

– Подтвердит мой сотрудник, штурмбанфюрер фон Казен, – указал на меня Мюллер, – он как раз и получил письмо от курьера и устное сообщение о том, кому оно адресовано.

– Не понимаю, – сказал с расстановкой Борман, – гестапо имеет прямые контакты с партийной канцелярией Сталина? А почему я не знаю о ваших контактах, и почему фюрер находится в неведении всего этого? Вы не думаете, что вы берете на себя слишком, партайгеноссе Мюллер?

Выходило, что Мюллер подставился Борману и виной всему был я.

– Разрешите, – обратился я к Мюллеру и, не дожидаясь его утвердительного кивка, повернулся к Борману, – рейхсляйтер, система передачи конфиденциальных сообщений между царственными домами Европы существует ещё с прошлого века. Она бесперебойно действовала во время войн, катастроф в любых уровнях межгосударственных отношений и действует сейчас. Я был участником подготовки встречи в Рапалло в 1923 году, и никто не знал, что такая встреча готовится, хотя шла оживлённая переписка между двумя державами. Это письмо, возможно, является сигналом к окончанию войны и любая задержка с его передачей адресату возлагает огромную ответственность на того, кто держит письмо более срока, необходимого на доставку или того, кто поинтересуется содержанием письма.

– Вы доверяете своему сотруднику? – спросил Борман Мюллера, указывая на меня рукой.

Глава 26

– Я не доверяю никому, рейхсляйтер, – сказал Мюллер, – но этот сотрудник пока не дал повода усомниться в его нечестности.

– Тем не менее, – упорствовал Борман, – я прошу до выяснения всех обстоятельств дела отстранить его от исполнения служебных обязанностей и изолировать от других сотрудников. Вы можете себе представить реакцию фюрера на контакты с Советами? Я не могу.

Ни дать, ни взять и психология, и мышление и действия партийных органов ВКП (б). Кто бы мне что ни говорил, но ВКП (б) и НСДАП это близнецы и братья. Борман вполне мог встать и сказать:

В партийных кругах это называют поэзией. Вместо слова фюрер можно вставлять любую фамилию или партийную кличку-псевдоним и сразу эти стихи приобретают современность и злободневность.

Мы вышли из канцелярии и сели в машину.

– Вы поняли, коллега Казен, что такое подковёрная борьба? – спросил меня Мюллер. – Было бы хорошо, если бы вы не получали никаких писем. Но вы держите в руках нити связей по всей Европе, и это придаёт вам вес в системе германского государства. Сейчас за вас начнётся борьба на всех уровнях.