— Ты? — удивленно переспросил Рис.

— Два года назад я оказалась причастна к аресту сенатора Хоува по обвинению в государственной измене. Он был известным человеком в Массачусетсе и, как я уже сказала, хорошим другом твоего отца. После короткого следствия он был признан виновным и чуть позже повесился в тюрьме.

Рис недовольно поморщился:

— Это едва ли можно вменить тебе в вину.

— Роланд так не думал. Когда в декабре прошлого года была официально объявлена война, Клауд и я приехали в Бостон, чтобы помочь его сестре и двоюродному брату вести дела компании Гарнетов. Роланд дал понять, что наше присутствие нежелательно, потому что мы виновны в смерти Хоува. Никакие разумные доводы не действовали. Он был непоколебим.

— Да, если уж он выбрал дорогу, его нелегко заставить с нее свернуть.

— Качество, которым, пожалуй, можно восхищаться, — сказал Тэннер. — Я и сам довольно упрям.

Алексис сделала вид, что удивилась, и весело рассмеялась, сняв возникшую в комнате напряженность.

— Ты? — Она обернулась к Рисуй Кенне: — Впервые слышу.

Весь оставшийся обед не прекращались добродушные подшучивания. На десерт принесли сыр и свежие фрукты. Все взяли чашки с горячим ароматным кофе и перешли в зал, где Кенну вынудили сесть за клавикорды.

— Алекс не играет, — сказал Тэннер, ставя перед ней ноты. — Но грозит, что научится.

— У нее есть другие достоинства, — сказала Кенна. — А я бы хотела научиться управлять кораблем. — Рис издал испуганный стон, но она пропустила его мимо ушей. — Я всю жизнь прожила возле Ла-Манша, но мне не разрешали даже плавать на лодке.

— Воды Ла-Манша обманчивы, — сказала Алексис.

— И здешние тоже, — быстро и многозначительно добавил Рис.

— Я поняла твой намек, Рис, — засмеялась Кенна и начала играть.

Вскоре после того как Кенна закончила импровизированный концерт, они с Рисом пожелали Клаудам спокойной ночи.

Кенна села в карету рядом с Рисом и положила голову ему на плечо.

— Это был замечательный вечер, правда? — сонно зевнув, спросила Кенна, когда карета покатила по выложенной булыжником мостовой Бостона.

— Да.

Его тихий, односложный ответ насторожил Кенну.

— О чем ты думаешь?

— О том, что мой отец был, видимо, непорядочный человек. — От напряжения у Риса вздулись вены на шее. — Он, несомненно, нашел способ отомстить Клаудам. Жаль, что они не сказали мне как. Я бы все поправил. Клауды не заслужили мести моего отца, ведь они всего лишь говорили что думали.

— Мне кажется, я знаю, что он сделал, — тихо сказала Кенна после долгого молчания. — Есть кое-что… Я раньше не придала этому значения, но теперь, после нашего разговора… Да, теперь я, похоже, знаю, чту все это означало.

Рис с напряжением ждал.

— Кенна, что ты хочешь сказать?

— Я нашла счета, которые собиралась обсудить с тобой, потому что они очень странные. Твой отец вносил регулярную плату на счет лесопильной фабрики и чугунного завода и ничего не получал взамен. Кроме того, он платил отдельным людям: бригадирам, плотникам и рабочим, которые не работали непосредственно на его судоходную компанию. И это еще не все. Я нашла контракты с несколькими торговцами, в которых определяется смехотворно низкая плата за перевозку товаров. Рис, Роланд платил людям за то, чтобы они не продавали материалы и не работали на компанию Гарнетов!

— Господи! В это трудно поверить!

— Я хочу, чтобы ты сам посмотрел и лично удостоверился, но мне кажется, что ты увидишь в этих цифрах то же самое.