Брови Риса взлетели вверх.

— Разве?

— Ты же сам это знаешь. Это был эксперимент, ничего более. Я задала вопрос, а ты ответил на него. Не стоит приукрашивать правду романтической мишурой.

— Понимаю. Значит, то, что случилось, как ты настойчиво уверяешь, было не чем иным, как совокуплением двух животных? Возможно, тебе в этом случае больше подошла бы конюшня: жеребец и кобыла действуют исключительно инстинктивно, как им указывает природа.

Кенна только сейчас осознала, как рассердился Рис. Мягкость его тона вначале обманула ее.

— Зачем такая грубость? Нас едва ли можно назвать животными.

— Это именно то, что мы есть, Кенна Данн, хотя я, возможно, должен бы сравнить тебя с жеребой кобылой.

Кенна вскрикнула и замахнулась, чтобы дать ему пощечину, но Рис опередил ее, прижав ей руку к подушке.

— Что это должно означать? — выпалила она, разозленная тем, что не могла пошевелиться.

— Это означает, что ты можешь оказаться в интересном положении. Я достаточно деликатно выразился?

Гнев оставил Кенну, и она обмякла рядом с Рисом.

— Ребенок? Это невозможно.

— Нет, возможно, — фыркнул Рис. — Надеюсь, ты знаешь, откуда берутся дети? — К огромному удивлению Риса, Кенна побледнела. — Боже мой, ты не знаешь!

— Разумеется, знаю, — возмутилась она. — Или, вернее, я знаю, что это имеет отношение к… к кое-чему, — неуклюже закончила она, старательно игнорируя сардонический смех Риса. — Но это не может случиться за один раз. Я этого не позволю! — Рис приподнялся.

— Скажи об этом моему сыну или дочери через девять месяцев.

Кенна быстро села и натянула на себя одеяло.

— Ты дразнишь меня, — обвинила она его. — Ты не осмелился бы дать мне ребенка. Это был бы внук убитого тобой человека.

— Семьдесят пять минут, — сухо сказал Рис, предварительно бросив взгляд на часы.

— Что за глупость?

Рис встал с кровати и, ничуть не смущаясь своей наготы, начал собирать одежду.

— По моим подсчетам, прошло семьдесят пять минут, с тех пор как ты в последний раз упомянула о Роберте Данне. Между прочим, это был человек, которым я восхищался, а не убивал.

Он собирается уйти. Разве не этого она добивалась? Тогда почему она чувствует вину за то, что прогнала его из своей постели?

— Что касается ребенка, — грубо продолжил Рис, — то об этом мы узнаем со временем. — Он помедлил, застегивая рубашку. — Ты могла бы заранее подготовиться к возможному скандалу и выйти за меня замуж.

— Выйти за тебя замуж! — удивленно вскричала Кенна. Именно этого она всеми силами пыталась избежать, а в результате угодила прямиком в его ловушку. Если бы она не знала наверняка, то решила бы, что это Рис все подстроил. Она не может просить другого мужчину принять ребенка Риса, так же как не может стать его женой. — Никогда!

— Тебе придется, если ты беременна!

— Ты не мог бы говорить тише? — прошипела она. — Скоро об этом узнает весь дом.

— Я не против, хотя ты, как я вижу, умираешь от страха.

— Если Ник или Викторина…

Кенна так и не закончила предложение, но Рису не составило труда догадаться о том, что она хотела сказать.

— Если они обнаружат тебя голой в постели, то завтра же объявят о свадьбе. Ты это хочешь сказать?

— Более или менее, — пробормотала она.