— Кролик? — рассеянно переспросила Бронуин. Она держала ребенка, вертя перед ним брошью, но, поняв, о чем говорит муж, возмущенно ахнула: — О нет! Кролики все еще висят на повозке. Я…

— Что случилось с той умной женщиной, на которой я женился? — со смехом перебил ее Стивен.

Бронуин самоуверенно улыбнулась:

— Она все еще здесь. И готовить может любой. Взять хотя бы меня… — Она осеклась и смущенно огляделась.

— Мы ждем, — напомнил Стивен.

— Перестань над ней издеваться, — шепнула Керсти. — Бронуин, такой красавице, как ты, не обязательно готовить. Кроме того, ты отважна, бесстрашна, очень практична и…

— Видишь, Стивен! — засмеялась Бронуин. — Хоть кто-то меня ценит!

— О, Стивен тоже ценит тебя, — заверила Керсти. — Честно говоря, еще не видела, чтобы люди так любили друг друга!

Бронуин растерянно хлопнула глазами. Стивен уставился на жену как последний идиот, словно видел впервые в жизни.

— Она и вправду красивая, верно? — заикаясь, спросил он. — Если бы еще умела готовить!

Последнее было сказано с таким сожалением, что Бронуин скорчила рожицу и бросила в него комком грязи.

Стивен тряхнул головой, словно вернувшись в настоящее.

— Позволь мне подержать крестника, ладно? Он и без того слишком много времени проводит с женщинами!

Но Бронуин ловко ускользнула от него.

К вечеру следующего дня они подкатили к дому родителей Керсти, обычному арендаторскому коттеджу с чисто выбеленными каменными стенами и черепичной крышей, окруженному полями ячменя и лугами, на которых паслись несколько коров и небольшая отара овец. Границу владений отмечала крутая скалистая гряда.

На пороге появились родители Керсти: отец, Харбен, маленький скрюченный человечек без правой руки, зато с пышной бородой, густой шапкой седых волос и, казалось, навеки застывшим в сердитой гримасе лицом, и мать, Неста, крошечная женщина с седыми, скрученными в тугой пучок волосами. Она в отличие от мужа так и излучала тепло и умудрилась одновременно обнять дочь, младенца и Бронуин, после чего несколько раз поблагодарила ее и Стивена за то, что помогли принять ее единственного внука. Она даже расцеловала Стивена с таким же энтузиазмом, как и зятя.

Стивен спросил, нельзя ли провести у них ночь, добавив, что утром они уйдут.

Вид у Харбена был такой, словно ему нанесли величайшее в мире оскорбление.

— Только на одну ночь? — проворчал он. — Что ты за человек? Эта твоя жена тоща, как палка, и где, спрашивается, ваши дети? — И, не дожидаясь ответа Стивена, добавил: — Мое домашнее пиво мигом зародит ребенка в ее плоском животе!

Стивен кивнул, словно Харбен только что изрек поразительную мудрость.

— Знаешь, я тут давно думал о том, что не мешало бы и нам завести ребеночка, а уж домашнее пиво — первое для этого средство.

Харбен издал звук, могущий сойти за смешок.

После простого ужина, состоящего из молока, масла, сыра и овсяных лепешек, они все расселись вокруг очага, в котором горел торф. Стивен сидел на табурете, вырезая игрушку для Рори Стивена. Бронуин пристроилась на полу, опершись о его колено. Керсти и ее мать сидели по другую сторону. Доналд и Харбен смотрели в огонь.

Доналд, уже показавший себя хорошим рассказчиком, только сейчас весело поведал о Бронуин, продававшей напиток, и реакции Стивена на ее вызывающее поведение. Закончил он историей о встрече Бронуин с Макгрегором.

Бронуин вместе со всеми смеялась над собой.

Но тут Харбен вскочил, перевернув табурет.

— Отец, — встревожилась Керсти, — опять рука болит?

— О да, — с горечью бросил он.