Сандра опять помолчала, потом налила себе еще вина, откинулась на спинку стула и со вздохом сказала, глядя на свет сквозь золотистую жидкость в бокале:

— В конце концов, он-то цели своей достиг, все равно женился на русской. Вы ее знаете?

— Работали вместе.

— Я тоже ее видела пару раз. И, на мой взгляд, она ему гораздо больше подходит, чем вы.

— Почему? — Кира задала этот вопрос безучастно, словно по инерции.

— Потому, что она твердо стоит на земле. Женщина без иллюзий и твердо знает, чего хочет. В точности, как он.

Кира сама не помнила, как дошла до дома. Сандра предлагала взять такси, но ей надо было пройтись, чтобы хоть чуть-чуть привести в порядок мысли и чувства. Хорошо, что с Сандрой они больше не увидятся: завтра делегация уезжает в Питер, а оттуда сразу в Англию.

Значит, Грег ей изменял. Почти сразу. Хорошо, если не с первого дня их романа. Значит, все, что у них было, построено только на логических выводах и расчетах, а душа как бы и ни при чем? Значит, она любила, а он только позволял себя любить? И все — от ужина в горной деревушке до прощального вечера и кольца с бриллиантом — все это ложь! И эта оргия покупок у «Харродса» — не от щедростей любви! Он просто вкладывал в нее деньги — так же, как в какую-нибудь выгодную сделку или в недвижимость. Семейное предприятие! Грегори покупал туалеты, в которых можно было бы водить свою жену на деловые ужины или еще куда-либо, где она должна была появиться в интересах фирмы. Он всегда был слишком дальновидным, это его и подвело! Потраченные на Киру средства оказались просто выброшенными деньгами. Бедняга! Интересно, по какой статье расходов он их списал?

Страшно болела голова, во рту была горечь, как будто они пили не легкое вино, а плохое пиво. «Послевкусие, — мелькнуло в мозгу. — То, что осталось от романа всей жизни».

Кире казалось, что это уже отболело, покрылось дымкой времени и начало потихонечку забываться, но разговор с Сандрой всколыхнул и переворошил душу. Она снова чувствовала себя так же скверно, как и в тот кошмарный день, когда в последний раз поговорила с Грегом по телефону.

Медленно, словно в полусне, Кира вошла в подъезд, поднялась на свой этаж. В лифте перемолвилась как ни в чем не бывало с соседкой по поводу отключения горячей воды, и сама удивилась — надо же, она еще способна говорить о разных пустяках! Почти бесшумно открыла дверь своим ключом. Квартира утопала в темноте, лишь на кухне горел свет и слышались веселые голоса Аленки и Мити. После воскресного обеда Митя сделался своим человеком в доме, и было непонятно, как раньше они обходились без него. Однако сейчас Кире именно его вовсе не хотелось видеть.

— Кажется, мама пришла! — Чуткие Аленкины уши уловили шорохи в коридоре, и она выскочила из кухни. — Мам! А свет почему не зажигаешь?

Щелкнул выключатель. Митя вслед за Аленкой вышел в коридор, и оба они застыли, увидев Кирино лицо.

— Мам. — Голос Аленки упал до шепота. — Что-нибудь случилось? Да не молчи ты! Что?

— Кира Анатольевна…

— Ничего. — Кира изобразила на лице улыбку, похожую на гримасу. — Ничего, все в порядке. Ни с кем ничего не случилось.

Она помолчала, собираясь с силами, потом сказала почти безразлично:

— Митя, я очень прошу вас — уйдите!

— Но, Кира, я…

— Я очень прошу вас. Уйдите!

Митя взглянул на нее так, что Аленке его стало жалко, рванул с вешалки свою куртку и выбежал на лестницу.

— Зачем ты с ним так?

— Аленка, — взгляд у Киры был как у затравленного животного, — я должна сейчас побыть одна.