Так что следствие здесь держалось во многом на честном слове и свидетельских показаниях. И с тем, и с другим у меня нормально. И после пожара будет вообще непонятно, что произошло, и как умерли те люди, что были у карточного стола.

На самом деле, если даже успеют потушить пожар и в доме сохранится возможность зайти на второй этаж, там увидят лишь лежащие тела людей. Сказать о том, что этих мужчин убили, просто невозможно. Нет на них ни следов ножевых ранений или удушения. Ведь они были оглушены, а после отравлены, благо Олена передала мне достаточно яда. Пену у рта, которая могла бы образоваться, можно было счесть из-за отравление угарным газом.

Ну, а кроме тех трёх людей у карточного стола, больше трупов никаких и не было. Игроков получилось почти без следов лишить жизни, а вот их охрану пришлось изрядно так побить, с ножевыми ранениями. И вот эти тела надо было забирать, что в срочном порядке и делалось.

Уже скоро из города в различных направлениях выезжала более двадцати единиц различного транспорта. Это было восемь карет, достаточно неплохих, я бы сказал, которые можно даже продать. Особенно выделялась карета Ивана Понтера. Она и внешне казалась неплохой, а вот внутри… Бархат, прекрасная обшивка деревом, мягкие диваны и даже раскладывающийся столик. Бандит любил роскошь, но старался ее не демонстрировать.

А так же город покидали телеги, гружёные всяко разным. Прежде всего, контрабандой. Что поделать, если я такой мститель, что не хотел бы оставлять ничего ценного у своих врагов. Да, на моём месте, скорее всего, дворянин, мстивший обидчикам, ничего не взял, а лишь была совершена месть.

Вот только и я с несколько иными понятиями, а львиную долю отряда составляли действительные казаки либо те, которые живут ценностями казацкими. А где можно встретить казака, который оставил бы добычу на поле боя? И нынче, если принимать всё происходящее, как войну, а иначе нельзя, то трофеи не оставляют, их тянут за собой.

— Если что-то пойдёт не так просто, убей её! — давал я распоряжения, и делал это нарочито громко, чтобы Анфиса всё слышала.

— Я всё и так бы сделала, — зло прошипела рыжая змеюка. — Ты не оставляешь выбора! Но будешь ли доволен, что вынуждаешь меня быть с иными мужчинами? Разве же я не так хороша?

— Ты меня понял? — спрашивал я одного из бойцов, из картомоновских, игнорируя посылы Анфисы.

А то она верность мне блюла, шелашовка!

— Всё сделаем! — сказал боец.

— Анфиса, сделай то, о чём я тебя просил. И, мало того, что ты останешься в живых, я тебе дам ещё денег на новую жизнь, — сказал я.

В отношении Анфисы я предпочитал действовать и кнутом, и пряником. С одной стороны, я недвусмысленно говорил, что, если она не выполнит моё распоряжение, то будет мертва. С другой же стороны, я давал ей возможность уйти из города и начать новую жизнь. Обещанных мною тысячи рублей должно было хватить для неплохого старта. Но уже зная прелести и таланты Анфисы, я не сомневался, что мог бы её ещё увидеть на каком-нибудь балу в губернском городе. И тысячу рублей я, по сути и не давал. Я просто не забирал эти деньги, бывшие уже у рыжей до того.

— Алексей Петрович, вы действительно считаете, что нужно иметь дело с ростовским Иванами? — уже когда воин с Анфисой удалились, спросил меня Зарипов.

Нет, я не считал, что нужны были сколь плотные отношения с бандитами Ростова. Я лишь хотел предупредить их, чтобы они не делали опрометчивых поступков, не велись на посылы тех нанимателей и заказчиков, которые на меня зуб точат. Уверен, что весь криминальный мир вскоре узнает, что с Шабариным шутки шутить не стоит.