— Строимся! — провозгласил я. — С чего нужно начать?

— Ты, братик, — с долей сарказма сказала Мария Александровна, — если доверяешь своей сестре, а родственники должны доверять, то можешь не беспокоится. Нам несколько повезло в том, что в одном дне, пусть двух днях пути расположен Луганск. Там два кирпичных завода простаивают, и у меня нет сомнений, что там дешевле чем где-либо продадут кирпичи. Там же и листы железа для крыши заказать можно.

— А ну-ка! Дай лист бумаги! — я прямо замер на месте, боясь потерять мысль.

Мария, за что ей спасибо, не стала задавать лишних вопросов, а быстро побежала в терем за бумагой и писчими принадлежностями. Я было задумался, откуда она знает, что и где лежит в моем доме, но эти мысли я погнал прочь, чтобы они не вытесняли другие.

— Вот! — сказала мадемуазель Садовая, подсовывая мне бумагу и перо.

Перо… А можно же сделать… Нет, об этом я после подумаю.

Я начал рисовать в духе Пикассо, да простит меня еще не рождённый мастер, но эти кривые линии, что я выводил, можно было бы назвать либо «искусством на дурака», либо первым опытом в рисовании ребенка.

— Что это? — не выдержала Мария, с большим вниманием наблюдавшая за моими манипуляциями.

— Формовочный станок. Самый простой, но действенный, — сказал я.

— Какой? — спросила Маша, нахмурив брови и уставившись на рисунок.

— Для керамической и цементной плитки, ну, и черепицу можно пробовать делать, — сказал я, но после уже так занялся своими набросками, что не отвечал на вопросы девушки.

Сам станок представлял собой то, что с большой натяжкой можно было бы назвать пресс-формой. Это стол, на который опускается формовочная поверхность, и в итоге штампуется необходимое изделие. Но, чтобы изделие получило форму, нужна не просто ровная, а горячая поверхность.

Я думал, что же можно было бы использовать для прогревания поверхностей, которые будут зажимать форму из глины или из цемента. Мой дед некогда сам сделал формовочный станок, примитивнейший, для него он разобрал какие-то старые нагреватели. Их можно было бы заменить раскалённым углем, засыпаемым внутрь полой поверхности, но тогда нужен ещё продув, чтобы угли не остывали быстро. Ну, а после довести форму до готовности можно и в печи.

— Вот так… — рассказав суть технологии и вспомнив, что дед весь свой участок у дома и даже метров сто дороги выложил собственного производства цементной плиткой, я победно вздёрнул палец кверху.

— Сомнительно, — выразила скепсис Мария Александровна.

— Пробовать нужно! — сказал я и с удивлением поймал себя на том ощущении, что готов, словно ребенок, которого не похвалили за хорошее дело, обидеться.

Маша, поняв мое настроение, рассмеялась.

Смеялся и я, думая о том, что бизнес-идея, завязанная на производстве цемента, изделий их него и из керамики — это отличная вещь. Вообще в этом времени странным образом производства, которые не связаны с сельским хозяйством, развивались бойко, но крайне однобоко: металл ли это для разных нужд, или же металл для армии. В остальном Россия, не спешила за открытиями, привозя многое из-за границы, из той же Англии.

— А сколько в империи цементных заводов? — решил уточнить я у девушки, которая, если бы не современный мужской мир, могла бы выбиться в архитекторы.

— Батюшка мой говаривал, что в России — только английский цемент. Вроде бы, еще в столице есть завод… Но я не знаю это не точно, — будто вспоминала, говорила Маша.

Вот еще одно дело. Здесь, на Донбассе, есть каолин — отличная белая глина. Хочешь, унитазы фаянсовые делай, хочешь — еще что.