Но линейный корабль «Императрица Мария» был венцом парусного кораблестроения Российской империи. Лишь только при очень неудачной розе ветров флагман Черноморской эскадры мог уступить современным пароходам. Но по огневой мощи сейчас равных «Императрице Марии» не было. Ведь решало не просто количество пушек — на флагмане были новейшие орудия, да и канониры лучшие из лучших.

— Ваше превосходительство, эскадра ждёт приказа, — доложил контр-адмирал Фёдор Михайлович Новосильский.

Новосильский привёл ещё одну эскадру, что влилась в отряд Нахимова, и теперь Черноморская эскадра русского флота представляла собой более чем грозную силу. И этой грозной силой можно было бить врага. А в Синопе, несмотря на то, что основной турецкий флот ушёл, оставались ещё корабли, которые можно, а по мнению Нахимова, и нужно потопить.

— Фёдор Михайлович, приказ командующего Александра Сергеевича Меншикова вам знаком? — твёрдо спросил Нахимов.

Новосильский ответил не сразу. Он прекрасно понимал, куда клонит контр-адмирал. Перед тем, как эскадра ушла в Чёрное море на поиск, Меншиков отдал свой приказ, чтобы скорее, демонстрировать свою силу и решимость, чем вступать в непосредственное соприкосновение с противником. Нахимов не разделял подобный подход к войне, не поддерживал желания командования воевать в белых перчатках.

— Мирные люди и порт не должны пострадать от залпов русских орудий, — напутствовал Павла Степановича Нахимова при выходе в море недавно прибывший в Севастополь Александр Сергеевич Меншиков.

— Отправляйтесь на свой «Париж» и приблизьтесь к берегу. Не атакуя! — принял теперь решение Нахимов.

— Правильно ли я вас понимаю, что моя задача заключается в том, чтобы принять на себя огонь береговых батарей? — уточнил Фёдор Михайлович.

— Командующий князь Меншиков дал приказ, что огонь можно открывать только в случае провокаций. Вот нам и нужен хотя бы один выстрел со стороны безусловного врага, — прояснил свою позицию Нахимов.

— Бах, ба-бах! — прозвучали примерно через час выстрелы, которые стали усладой для ушей контр-адмирала Нахимова.

— Приказ по всей эскадре: уничтожить вражеские корабли, а также купеческие суда, на кои даже с нашим прибытием продолжают грузить турецкий десант! — громко распоряжался Нахимов.

Он спустился с капитанского мостика, подошёл к двум орудиям по правому борту, которые условно назывались «шабаринскими». Если бы имя Алексея Петровича Шабарина не так громко звучало в Севастополе, где его всячески превозносили за ту помощь, что он оказывал прибрежным русским городам, то, возможно, мало кто и вспомнил бы о том, кто именно предоставил такие пушки флоту. Кроме Нахимова, никому они и в пору не пришлись. Мол, тут должны быть особенные снаряды. Ну разве же мало снарядов, по сто пятьдесят штук на одну пушку? Для боя столько и не потребуется.

— Заряжай, братцы! — самолично приказал контр-адмирал канонирам.

— Это мы сейчас, ваше превосходительство, это мы скоро, — проговорил уже пожилой матрос, открывая казённую часть орудия и закладывая в неё остроконечный заряд.

— Ба-бах! — ударило орудие, и снаряд отправился в полёт.

Уже скоро Нахимов улыбался. Пусть не первым, но четвёртым снарядом удалось накрыть одну из артиллерийских батарей противника. Учитывая скорострельность новых орудий, это получилось сделать очень скоро — уже через две минуты. А через час бомбардировки Синопский порт пылал, как и все большие и малые суда, что здесь стояли. Один только корабль Нахимов приказал взять на абордаж, но этого не случилось — турки сдали свой фрегат.