Что может подумать враг, анализируя совершённую двадцать дней назад дерзкую русскую операцию? Ту, где мы уничтожили большую часть английской кавалерии и немалого количества вражеской пехоты?

Либо то, что они что-то не учли, не заметили, как пушки были подведены ближе. Или то, что временно были сняты дальнобойные орудия с наших кораблей для осуществления такой операции. Ведь не могут они не знать чем именно крушил турецкий флот Нахимов. Вражеское командование должно было проанализировать и от чего англо-французская эскадра потерпела поражение в морском сражении за Одессу.

Могут подумать они и о том, что мы используем какие-то новейшие боеприпасы, число которых крайне ограничено. Наверное, именно поэтому некоторые позиции врагов расположены в самой близости от наших укреплений, они могут ждать этой атаки, чтобы после понять, с чем именно имеют дело.

— Может, вы и правы, генерал-майор, — после некоторой паузы, взятой на размышление, ответил Сельван. — Пока они будут думать, какими мы обладаем возможностями, мы сможем подготовить ещё одну атаку. Между тем, вице-адмирал, расскажите нам, какие планы по действиям русского флота?

Владимиру Алексеевичу Корнилову не совсем понравился тот тон, с которым к нему обращался генерал-лейтенант Сельван. Было что-то у армейского командующего в голосе такое, что можно было бы счесть за упрёк. Действительно, складывалось впечатление, что флот вовсе бездействует. Англичанам и французам удаётся организовать беспрерывные поставки, и вооружения, и новых полков.

Да, оккупанты в этой истории вынуждены терпеть, думаю, даже большие санитарные потери, чем в иной реальности. Нынешняя война уносит и куда больше жизней европейцам на поле боя. А ещё не прекращающийся обстрел любого, кто зазевался у англичан и французов — дело привычное. Особенно в этом отношении терпят турки, которых, казалось, ничто не может научить действовать осмотрительно и осторожно.

Более того, я даже не докладываю начальству о некоторых обстоятельствах моей личной войны с англичанами, французами, турками. Потому как знаю, что это вызовет гнев и раздражение даже у того, кто по прибытии в Севастополь называл меня своим другом — у Дмитрия Дмитриевича Сельвана.

Разве примут русские офицеры то, что не так давно, в один момент, были отравлены все вокруг расположенные ручейки, реки, даже большая часть колодцев? Одновременно, или почти одновременно, были взорваны два больших склада даже не оружия, а продовольственные. Пусть гоняют корабли не с солдатами, а с едой!

Насколько после акции по отравлению воды произошёл падёж в лошадях, насколько сейчас маются животами и умирают в муках оккупанты — ещё до конца выяснили. Но это должно быть массовым явлением. Европейские медики могут сейчас искать какую-нибудь заразу: холеру или кишечную палочку.

Я готов воевать и подобными методами, потому как вижу, что даже всего того, что я смог сделать за последние пять лет для русской победы недостаточно, чтобы эта победа уже сейчас состоялась.

Европейцы и турки окапываются, строятся, основательно. На данный момент идёт соревнование, кто сможет больше переместить войск под Севастополь. Несмотря на то, что мы держим Симферопольскую дорогу, что казачьи отряды, намного реже мои стрелки, то и дело беспокоят врага на пока еще его коммуникациях…

Даже несмотря на то, что уже запущена достаточно протяженная линия железной дороги, а дорога от Александровска до Херсона и дальше на Симферополь, вероятно, и лучшая в Российской Империи… А еще что в Александровск, всё-таки ставший военным хабом, идут и идут телеги и вагоны с продовольствием, солдатами, телегами, конями…

И вот, несмотря на всё это, англичанам и французам удалось не сильно отставать от нас в деле насыщения своих войск и их обеспечения. Да, в реальности европейцы опережали по логистическим показателям Россию вдвое, а то и втрое. Теперь они чуть-чуть, но отстают.