Корси приятно улыбнулся, продемонстрировав идеальный ряд зубов:

— Рад слышать. Будьте уверены, синьоры, последствия нашего сотрудничества окажутся благоприятными для всех нас. В свое время я извещу каждого из вас о времени и месте следующей встречи. Надеюсь, к этому моменту вы сможете представить что-нибудь более весомое, нежели обещания?

* * *

Незнакомец подошел ближе, запах одеколона и табака смешивался с сыростью воздуха, создавая неприятное ощущение опасности.

— Кто поручил вам следить за ребенком? — спокойно поинтересовался он, достав платок и промокнув подбородок.

Голос его оставался ровным, выговор слегка грассирующим.

— Это уж моя забота, сударь, — пожал плечами Лопухин, незаметно оценивая расстояние до ближайшего фонаря.

Угроза повисла в воздухе. Не смотря на все уверения, странный иностранец наверняка что-то замыслил. Он убрал сигарную коробку в карман, скривил губы в ухмылке.

— Скажу прямо, — негромко продолжил незнакомец, осматривая набережную, — дело ваше гиблое. Положение Шабарина прочно, и ваша попытка опорочить его провалится непременно. Все ваши бумаги сгорят раньше, чем попадут к императору. Хорошо если — не вместе с вами.

— Почему вы так думаете? — резко перебил Лопухин, готовый сорваться с места.

Любопытство боролось в нем с осторожностью, он должен был понять, что нужно этому странному типу.

Тип загадочно улыбнулся, смежив веки:

— Во-первых, ваше начальство рассчитывает на быстрое разоблачение, а вы тянете с ним. Во-вторых, наш общий знакомый весьма хитер и предусмотрителен. От вас потребуется нечто большее, нежели доказательства его связи с некой легкомысленной особой. Шабарин знает свое положение и обладает всеми необходимыми связями, чтобы раздавить и не такого, как вы.

— То есть вы хотите сказать, что мои усилия тщетны? — раздраженно бросил полковник, переминаясь с ноги на ногу.

— Совершенно верно, — подтвердил незнакомец, протянув руку в белоснежной перчатке. — Позвольте представиться: Антон Иванович Левашов, статский советник, личный секретарь министра внутренних дел Бибикова, Дмитрия Гавриловича.

— Я думал — вы иностранец, — проворчал Лопухин.

— Верно. И хотя я подданный его величества Александра, настоящее мое имя Антуан Жан Лавасьер. Я, как никто, заинтересован в успехе вашего дела, хотя понимаю, что оно обречено на провал.

— Зачем тогда вам помогать мне? — подозрительно нахмурился Лопухин, как никогда ощущая тяжесть револьвера в кобуре скрытого ношения.

Левашов театрально взмахнул рукой:

— Давайте начистоту, дорогой полковник. Когда репутация вашего подопечного станет шаткой, тем, кто натравил вас на Шабарина, понадобятся дополнительные гарантии вашей лояльности… Вы понимаете, о чем я?.. Нет? Все просто, сударь мой, если вышеуказанный господин почувствует угрозу своей репутации, он ведь может подкупить вас… Выход прост — устранить Шабарина любыми средствами, но если действовать грубо, может пострадать не только он. Поэтому давайте договоримся. Я помогаю вам собрать порочащие его сведения, а вы берете ответственность за конечный исход дела.

Лопухин потеребил усы, сомневаясь в искренности нового союзника.

— Какой у вас план? — осторожно осведомился он, ощущая знакомую дрожь нетерпеливого ожидания.

— Надо поднять старые архивы, просмотреть личные письма Шабарина, проверить возможные контакты с иностранной агентурой. Поверьте моему опыту, обязательно что-нибудь да выплывет.

По поверхности канала скользили маслянистые отблески фонарей, мягко касаясь сводов мостов. Лунный свет озарял мокрые улицы, придавая всему городу оттенок меланхолической тайны. Пора было принимать решение.