— Господин Шабарин, я не сочту вас человеком без чести, напротив с пониманием отнесусь к тому, что откажете в покровительстве. И была бы я одна, уже давно сбежала бы либо наложила на себя руки. Но я несу ответственность за своего брата. А ещё до недавнего времени я искренне надеялась, что и мой отец жив, что я смогу его вызволить с каторги. Так что… можете оставить меня, я прокажённая, за мною ходят несчастья, — сказала Мария и заплакала.

— Прекращайте немедленно лить слёзы. Мало того, что меня сейчас ваш брат вызовет на дуэль, вон он как на нас смотрит — так и я не люблю женских слёз. Я никаких слёз не люблю. Они никогда не помогают делу, — сказал я.

— Не буду. Простите меня за слабость, — будто бы обижено сказала Маша.

Я не стал реагировать на эти женские уловки или обвинять Марию в манипуляции. Наверняка подобное в исполнении Марии происходило интуитивно. Но я — не её мужчина, она не моя содержанка, не любовница, не сестра. Так что магия женская не действует.

— Вы приехали сюда раньше меня, что же, уже определились с постоем? Вы же забрали одну из комнат? — спросил я.

— Да, мы с братом заняли небольшую комнатку, — отвечала Маша.

— Дело решено. Я буду ночевать с вами, — заявил я и не сразу понял, почему Мария так скривила своё лицо.

А вот теперь мне стало стыдно. Нет, не потому что, вроде бы как, я какую-то непристойность предложил девушке, между прочим, проститутке, а потому что рядом с привлекательной особой думал больше о безопасности этой самой девушки, а не о том, что она привлекательна. Ну и что это за мужик, что не замечает женщину! Или же всё же я правильный мужчина?

Банально не хватает все места в комнатах. Как заботливый барин, я мог бы послать своих людей спать на конюшне. Там много сена, наверняка, мягко будет спать, а ещё и свежо. Где-то минут семь градусов это не мороз — это ведь свежесть. Но я видимо не заботливый барин, не думаю о том, как бы заколять своих людей.

— Только, пожалуйста, я вас очень прошу, не при Александре, — словно чужим голосом произнесла Мария. — Я… окажусь благодарной, но после… Никогда.

— Дура-баба! Ты если решила завязывать с древнейшей профессией, если что, то я о проституции, значит завязывай с этим! В гостином дворе нету места, выбирать не приходится — постояльцы тут без нас наличествуют. А морозить своих людей я тоже не хочу. Они мне нужны, как здоровые работники, а не калеченные, — с металлом в голосе сказал я.

Уснуть никак не получалось. Чувствовалась некая неловкость. Те мужики, которым пришлось именно что спать рядом с красивой женщиной, но при этом даже не попытаться реализовать с ней свои фантазии, меня поймут. Ощущение не из приятных. Так что ворочался на своей медвежьей шкуре, а уснуть так и не вышло.

В полной тишине я водил пальцем по половице и старался ни о чём не думать.

Чуть слышный скрип открывающийся двери показался мне раскатистым грохотом. Если б это свои пожаловали, то никто бы не решился вот так войти. Значит, не подвела меня чуйка. Что ж, похоже, придется проверить на деле, действительно ли ко мне возвращаются навыки из прошлой жизни, а изнеженное тело становится мужским.

— Бэра, тут, кажись, окромя девки и ейного сына кто-то есть, — прошептал голос у дверей.

— Тебе не всё ли едино? — отвечал мой старый знакомец Бэра. — Барчук должен же был мять курву, вот он и спит опосля работы. Хлипкий, я бы мял такую цацу всю ночь. Все, ты девку бери, я мальца.