Я же отошёл к девушкам, достаточно громко шушукавшимся между собой.

— Блин, как можно идти против своего господина? — причитала Вероника, уминая сочную жареную курочку. Да, еды мы с собой взяли в дорогу — на всякий случай. И у синеглазки он уже наступил. — Я бы ни за что не пошла!

— Конечно, ты же любишь своего господина, — хмыкнула подкачанная красотка Лакросса и перекинула одну ногу через другую, демонстрируя шикарные бронзовые бёдра в гетрах.

— Меня больше беспокоит, что этот мятеж коснётся простых граждан, — отвечала Лиза, накручивая на пальчик пепельный локон. — Это же какой стресс! Один из самых верных князей и воинов Императора вдруг обращается против него же. У простого человека вся система ценностей может рухнуть. А это всё равно что одну ногу потерять. В психологическом плане. После такого тяжело оправиться…

— Лучше переживайте о себе, — добавила драматизма Маша, — в таком бою можно и погибнуть.

— Мы сразились с ордой монстров с севера и не погибли, — мягко возразила княжна. — Почему мы должны погибнуть сейчас?

— Маша права, — мрачное настроение передалось и Верещагину, вновь спрятавшему обожжённое лицо за белой маской. — Сколько врагов в этот раз? Двадцать тысяч? Тридцать? Монстров столько не было. А это… обученные войска, которые сражались с Саранчой. А сколько нас? Всего лишь восемь?

— Девять, — поправила его подошедшая чуть раньше меня графиня Вдовина. — Вам же нужен духовный практик, верно?

— Эта битва будет легендарной! — горячо заявила Лакросса, топнув ногой.

А Маша странно посмотрела на Вдовину. Всё то время, что графиня и дриада гостили у меня в доме, они обменивались настороженными взглядами. И это мне не нравилось. Так смотрят друг на друга враги, поджидающие момента для атаки. Думаю, дриада просто чувствовала, кто перед ней. А может, и нет. В любом случае сейчас не время для конфликтов.

— Так, отставить панику, — жёстко сказал я. — Никто не погибнет. Вы стали сильнее, значит, и ранить вас будет тяжелее. Если вы, конечно, специально не подставитесь. Не подставитесь же, правда?

Нестройный хор голосов заверил меня, что не подставятся.

— Не слышу, — недовольно прорычал я.

— Не подставимся! — закричала Агнес со своего места у штурвала.

Ну да, её с шестью руками и шестью пулемётами в них — попробуй ещё достань. Но её энтузиазм передался и остальным.

— Не подставимся! — хором заявили все, кроме графини Вдовиной.

Рыжая опять накуксилась:

— Боевой дух — это похвально, конечно, но при таком численном превосходстве… Может, у тебя есть план? Или хотя бы рисунок плана? Я слышала, что сказал Его Сиятельство князь Тарасов. Нам могла бы помочь столичная аристократия, но они будут выжидать победителя.

— Значит, покажем им, за кем будет победа. В конце концов, с нами сам Император и его царевичи. Сдюжим.

— Если Коля что-то решил, то всё… — экспертно заявила княжна, приобняв меня за руку. — Проще поезд с рельсов столкнуть, чем его переубедить.

— И вообще, — продолжал я, — сначала посмотрим, чего от меня, а значит и от вас, хочет Император. Вряд ли, конечно, оставит нас в тылу, но и в гущу сражения тоже не бросит. В этом нет смысла: мы же пока только вчерашние студенты и боевого опыта у нас нет.

— Но, господин… — возразила Вероника, с жирными губками после курочки, — мы же вместе прошли столько сражений…

— Да, но не в составе крупного боевого соединения. Это совсем другой опыт. Воевать — это вам не пятую точку жабе-лизуну подставлять…

Лакросса при упоминании жаб с турнира Кикиморы, которые ей прожгли слизью одежду в самых интересных местах, смущённо покраснела.