— Что это? — спросил он.

Тарасов устало опустился в кресло и провёл рукой по морщинистым щекам. Выглядел он ещё бледнее обычного.

— Государь, — начал он со вздохом, — это доклад из Кёнигсберга и письмо от Британской короны. Последняя уведомляет нас о начале морских учений в Северном и Балтийском морях. Из Кёнигсберга подтверждают эту информацию. Учения уже начались, и они перекрывают наши морские торговые пути.

Император до хруста сжал кулаки, а затем, успокоившись, произнёс, сложив руки домиком:

— Англичанка не могла подобрать момента более удачного, чтобы подгадить нам. Значит, началось. Хотят спровоцировать нас начать первыми.

— Да, государь, — кивнул Тарасов, чуть помедлив. — Прикажете начать действовать в соответствии с планом ответных мер?

— Именно, — Александр снял трубку. — Наташа, отмени все встречи на неделю вперёд. И найди князя Онежского. Скажи, что он нужен мне немедленно.

Дав ещё пару указаний, он положил трубку телефона на рычаги.

— А вы, господин Тарасов, лично проконтролируйте запуск первого ледокола.

* * *

Комната Николая

Сейчас

Разговор с Акраповичем меня взбодрил. Он показался мне человеком энергичным, уверенным в себе и целеустремлённым. Не знаю, сколько род Билибиных платил ему, но, похоже, граф стоил каждого рубля.

Меня смущало другое. Герцог — птица высокого полёта, значит, занялся им кто-то очень крупный и влиятельный, кому он перешёл дорогу. Кто-то, кто даже Императора не боится. С другой стороны, Билибина пытались вывести из игры законными методами. Ну, по крайней мере, внешне законными: чтобы отвернуть от него государя и всех помощников, поставить его вне закона.

Не знаю, насколько такая тактика может сработать, но угнетало меня следующее: если кто-то убил девушку, чтобы подставить Билибина, он может продолжить убивать. Случайных свидетелей, семью Билибина, если понадобится, или тех, кто пытается помочь. Например, некоего барона Дубова. За себя я не переживал, а вот за девушек…

— Коль, что происходит? — обеспокоенно спросила Лакросса. Она подошла ко мне сзади и положила руку на плечо. — На тебе лица нет.

Вкратце я пересказал им разговор с герцогиней Билибиной и графом Акраповичем. Хотя большую часть они и без того поняли из моих реплик, сказанных в телефон. Теперь лица не было не только на мне.

Понадобилось несколько минут, чтобы подруги переварили информацию. Первой очнулась Лакросса.

— Я пойду с тобой, — сказала она, сжимая мою руку. — Всегда буду рядом, и если враги только подумают напасть на тебя…

— С ума сошла? — одёрнул её я. — Им тебя будет гораздо проще убить, чем меня. Нет, вам всем лучше оставаться в академии — здесь безопаснее. К Акраповичу я завтра поеду один.

— Согласна, — посерьёзнела Агнес. — Коля прав: мы можем стать обузой, щепками, попавшими в маховик. Только хуже сделаем, короче.

— Я готова сделать всё, что прикажет господин, — смиренно склонила голову Вероника. — Например, массаж…

На секунду даже задумался. От массажа я бы не отказался. Давненько мне косточки не проминали. Вот только немного ехидная улыбка синеглазки намекала, что речь не совсем о массаже. Я не против, но сейчас неподходящий момент.

Княжна опустила ноги с кровати на пол, чуть не уронив папку с делом Билибина, и сердито скрестила руки под грудью. Отчего маленькие, аккуратные полушария слегка приподнялись под слегка расстёгнутой рубашкой. Выглядело это весьма соблазнительно.