Я же вернулся мыслями к аресту Билибина, но это быстро заметила Агнес.

— Коля, а ты чего такой сидишь, будто тебя гигантским маятником шандарахнуло? — спросила она, хитро прищурившись.

И я вкратце им рассказал о событиях воскресенья. К чему скрывать то, что и так скоро станет достоянием общественности? Девушки знали герцога как человека, который спас их… от меня. Во время нападения на академию.

— Мы должны срочно спасти его! — воскликнула зелёная мелочь.

— Всем сидеть на попе ровно! — рыкнул я грозно. Девушки рефлекторно выпрямились на стульях. — Я сам разберусь с этим делом. И никому ни слова.

— Всем сидеть на попе ровно! — тут же повторила за мной Агнес. — Коля знает, что делает.

Конечно, блин, знаю. Почти.

После обеда разбрелись по своим факультетам — сдавать оставшиеся три экзамена. К вечеру всё закончилось, и я вернулся в комнату, выжатый, как лимон.

Кстати, комнату я теперь занимал другую, побольше. Раз уж волчонок остался со мной, то я в субботу обратился к директору с просьбой выделить мне апартаменты побольше. Имею право, раз уж помог спасти его академию от полного разрушения. Директор с радостью согласился, если я дам ему с этим Лютоволком поиграть. Не знал, что Степан Степаныч так любит животных. Особенно волков. Пообещал ему, что предоставлю эту возможность несколько позже.

Новая комната находилась на пятом этаже. Здесь жили самые привилегированные студенты, родители которых не скупились на пожертвования в пользу академии. Комната была просторной и светлой, и сейчас её заливали оранжевые лучи закатного солнца. Светило уже задевало острую вершину горы на горизонте. По левую руку во всю длину, которая была больше трёх метров, растянулся Альфачик.

Я сварил крепкий кофе и залпом его выпил. Обжёг язык, зато взбодрился. Не мог позволить себе спать, зная, что моего друга подставили.

Хм, даже странно, что я назвал Билибина другом.

Когда солнце опустилось за горизонт, я подождал ещё пару часов, затем переоделся в охотничью одежду. Она была достаточно тёмной и неприметной для того, что я задумал. Позвал с собой волчонка и подошёл к двери. Открыл её и чуть не толкнул Василису, завёрнутую в одеяло и замершую с поднятой для стука рукой.

Глава 2

Если гора не идёт к Магомеду, то Магомед идёт к горе. Древняя поговорка, которую часто повторял мой отец. Да и мама её любила: говорила, что знание старых поговорок и разных древних премудростей укрепляет связь с предками.

Она означает, что если что-то не случается само собой, то следует приложить собственные усилия, чтобы это что-то случилось. Именно ею я руководствовался, собираясь наведаться в полицейское управление ночью и выкрасть дело Билибина, пока его не передали в суд (на это, по всей видимости, намекал и Никитич). И именно этим же, по всей видимости, руководствовалась княжна Онежская, собираясь постучаться в мою дверь посреди ночи.

— Ваша Светлость? — удивился я, чуть не сшибив Василису, завёрнутую в одеяло, словно гусеница.

— Ой! — попятившись, чуть не упала на задницу княжна. — А я… я хотела…

Девушка замялась. Да что с ней такое?

— Постучаться в мою дверь? — подсказал я.

— Да! — обрадовалась голубоглазка. — И нет… Ну, то есть…

Я вздохнул и пригласил её внутрь. На пороге новой комнаты разговор как-то не клеился.

Она благодарно кивнула и просеменила мимо меня, а я выглянул в коридор. Странно, няньки княжны, Тамары Петровны, не видно. Обычно она везде ходит со своей подопечной и раздаёт тяжёлой сумкой любому, кто косо взглянет на дочку Светлейшего князя. Видимо, Василиса опять от неё сбежала.