— Прошу в кабинку, Ваше Благородие, Ваша Светлость и госпожа Морок, — человек вместе с сотрудником в форме жестами пригласили нас в подъехавшую кабину.

— Вы знаете нас? — удивился я, проходя мимо.

— Я знаю всех участников, — тепло улыбнулся мужчина, и прозрачные двери кабинки закрылись, отсекая звуки улицы.

Внутри было тепло и тихо. От скамеек пахло деревом и нагретым лаком. Кабинка дёрнулась, ускоряясь, и заскользила вверх. Вдруг включился внутренний динамик, и зазвучал мужской твёрдый голос, прерываемый шипением некачественной звукозаписи.

— История Облачного Древа, или, как его называли крымские эльфы, Нирвалариона, уходит в глубину веков…

Короче, поднимались мы целый час. Хотя казалось бы… Думаю, фуникулёр специально замедлили, чтобы мы успели прослушать всю лекцию об этом дереве. К концу княжна и Лакросса в обнимку задремали. Альфачик смотрел на проплывающий внизу пейзаж умными жёлтыми глазами и не обращал внимания на голос. Только изредка недовольно дёргал ушами. А я заставил себя вслушиваться в каждое слово. Хотел знать как можно больше о том месте, куда мы попадём.

Если вкратце…

Облачное Древо называли так потому, что его крона большую часть времени находилась в облаках. Нет, оно их не создавало, просто было очень высоким. Его вырастили крымские эльфы. Это как крымские татары, только эльфы. Жили на полуострове не меньше пары тысячелетий, пока не пришла Саранча. Нирваларион был по сути городом на дереве и в дереве. Эльфы вырастили его с помощью своих технологий ещё до прихода Инсектов и магии в этот мир. Правда, сейчас все эти технологии утеряны.

Когда пришла Саранча, она напала на это Древо, как рой термитов. Прогрызали новые ходы и убивали эльфов, живших в городе. Кто-то успел сбежать, кто-то умер от болезни, но большинство сожрала Саранча. Так этот город и опустел. Затем выжившие люди обрели магию и отбили свои земли назад. В том числе и Нирваларион.

Особенно отличился род Лесниковых, которым в награду и отдали Облачное Древо. Теперь это их владения. А крымские эльфы обосновались в одной из зон для европейских беженцев. Вроде как с немецкими эльфами спелись. Дом им не вернули, потому что участия в его освобождении они не принимали.

Так же голос упомянул, что далеко не все секреты эльфов были найдены. И возможно, где-то притаились остатки Саранчи. Байки, наверно, чтобы народ попугать.

Нирваларион был ещё более огромным, чем казался снизу. Ствол в диаметре был около полукилометра, толстые корни змеились, впиваясь в вершину горы. Кверху шло сужение. Снаружи ствол будто был украшен гигантскими гирляндами. Его обвивали лесенки и переходы с площадками, на которых располагались целые гроздья домов, выросшие прямо в коре дерева — большие и маленькие, напоминающие обрубленные сучки. Зрелище поистине величественное.

Голос умолк, кабина дернулась, ещё замедляясь, и мы въехали в зону выхода. Она находилась на одном из нижних ярусов древа. Девушки от толчка проснулись и открыли рты от увиденной красоты.

— Даже не верится, что после такого эльфы так выродились, — покачала головой оркесса.

Мы вплыли в темноту между огромных корней, образовывавших арки и тоннели.

— Не будь к ним так строга, — отвечала княжна, положив ногу на ногу и ухватившись сцепленными ладонями за коленку. — Почти все эльфы жили в Европе, кроме крымских, и когда пришла Саранча, они потеряли всё. Их вина лишь в том, что они так и не смогли с этим смириться, поэтому до сих пор не прижились в Империи, хоть наш Император и пытается им помочь.

— Спасибо за вашу лекцию, госпожа Онежская, — покривила лицом Лакросса. — Мы, орки, народ тёмный, ничего не знаем, живём там в своих горах да ждём, когда какая-нибудь княжна принесёт нам свет истины.