Наконец, я увидел мелькающую в темноте серебристую спину. Она изгибалась и загребала мощными плавниками, а леска уходила куда-то в сторону рта. Клянусь, под чешуёй перекатывались бугры мускулов! Достойный противник. Я завертел катушкой ещё быстрее и стал помогать ногами, пока меня не утащило в какие-нибудь подводные пещеры или гроты.

Когда леска почти вся смоталась в катушку, расстояние позволило ухватиться за мощный спинной гребень. Костяные отростки белели в темноте; их острые концы мелькали возле моего лица в опасной близости. Обхватив один из них, я подобрался к рыбьей морде и увидел того, кто сейчас утопит мою лучшую удочку.

Это был лещ. Но не простой лещ, а императорской породы, или как там это у рыб называется? Настоящий аристократ среди лещей. Мощный, и будто даже с седыми отростками возле глаз. Умных, кстати. Гад меня видел и явно забавлялся ситуацией. А мои лёгкие уже начало жечь, потому что давненько они не глотали свежий воздух. Хоть они у меня и большие, но тренированные так себе. Всего пятнадцать минут могу провести под водой без дыхания.

А лещ всё-таки красавец. И возраст у него почтенный. Наверняка, будучи мальком, застал мир ещё до нашествия Саранчи, а потом благодаря инопланетному влиянию вымахал. Зараза! Даже жаль прерывать его жизненный путь. Ладно. Пусть живёт, только удочку мою отдаст сначала, я её на заказ покупал. В копеечку влетел, между прочим. Так что я отвесил лещу леща, и крючок вылетел из рыбьего рта. Освободив удочку, рванул наверх, а то дышать хотелось нестерпимо. Вода так себе замена кислороду.

Всплывал долго, ориентируясь на тусклый свет вверху. Поднявшись из воды, подставил сырую голову прохладному ветерку.

Фух, всё-таки на поверхности лучше. Можно дышать. Но вышел к берегу я мокрый и злой. Мало того, что рыбу не поймал, так ещё чуть удочку не утопил. Хотел уже, было, выйти из воды, чтобы обсохнуть у костерка, как вдруг заметил, что мои остальные удочки, старые, бамбуковые, в беспорядке валяются на песке. Грязные и со спутанными лесками. Это удочки моего отца, я на них мелочь ловлю всякую.

Я ведь говорил, что меня любят проблемы? Похоже, и здесь, собаки, они меня нашли.

На берегу стоял тщедушный парень в чёрном костюме с золотым узором. Явно дорогом. На груди у сердца красовался небольшой герб в виде двух лилий с переплетёнными стебельками. Где-то я его видел… Сам парень был бледный, с высокомерным взглядом серых глаз и жиденькими соломенными волосами. Он презрительно гнул губы.

Опыт мне подсказывал, что тронь такого — вонять будет… А я не любитель столь изысканных ароматов, поэтому решил его просто игнорировать. Но не успел и шагу ступить, как парень подал голос. Тонкий, почти девчачий. Не сломался ещё, что ли?

— Ты стоишь на моей земле.

Я взглянул под ноги. Колени бултыхались в воде, облепленные мокрыми штанами.

— Я не на земле.

— Не важно! Это озеро, и земля вокруг него скоро перейдут в собственность моего рода.

Мда, этого даже трогать не пришлось.

— Слушай, парень, я не знаю, кто ты, и в какому роду появляются такие ошибки селекции, но вали отсюда, я не в настроении. Это земля моего отца, барона Дубова, и я здесь живу.

— А, значит, ты тот самый байстрюк, — он гадливо улыбнулся. — Плод порочного союза глупого человека и огрихи. Грязное животное вроде тебя не должно осквернять воды моего будущего озера.

Нет, ну это уже ни в какие ворота! Я пытался быть добрым, но у меня всегда это плохо получалось.

— Грязное? — возмутился я и направился к тщедушному аристократишке. — Да меня тут четверть часа в холодной воде полоскали!

— Грязь твоей мамаши не смоет и святая вода.

— Ах так…

Вот это он зря. Моя мама — святая женщина. Точнее, огриха, но не менее святая.