Спрятал украденное в одной из хозпостроек, дожидаясь случая использовать препараты не совсем по назначению. Сегодня именно такой день наступил.

- Сегодня на ужине не есть и не пить! - строго предупредил своих бойцов перед ужином.

- Барон! Ну хоть ты не зверствуй, - недовольно произнёс Жир. - У нас и так что ни день, то новая беда. Я жрать хочу больше, чем Ведьму убить! Прикинь, как оголодал?

- Хорошо, - легко согласился я, - тебе можно. Но только потом не жалуйся.

- Чего это мне жаловаться?

- Не будь дураком! - ткнул товарища в бочину Астроном. - Если Барон запрещает, то не просто так.  Наверное, план побега приготовил. Вначале всех отравит, потом…

- Никакого побега, - отверг я эту мысль. - Но лучше сегодня без жрачки обойтись.

Перед ужином мне пришлось как следует покрутиться ужом на сковородке, чтобы незаметно притаранить снотворное со слабительным на кухню и подсыпать чудодейственные зелья в готовящиеся кашу и компот. Надеюсь, не переборщил, и эффект не наступит моментально.

Повезло. Где-то через полчаса после ужина заметил, что в Школе Спасателей начались странные дела: полностью исчезло любое движение. Даже патрулей не видно. Понятно. Значит, слабительное подействовало чуть раньше снотворного. Хочется верить, что ненамного раньше, а то весь воспитательный эффект пропадёт.

 Думал, что ночь окажется для шестого отделения спокойной и сможем немного отдохнуть. Не тут-то было! Сигнал боевой тревоги разнёсся по школе ещё до отбоя. Выскочив на плац, я понял, что спалился. Полностью стоит только наша группа, ну и ещё несколько счастливчиков из других. Видимо, по каким-то причинам пропустили ужин.

Но вскоре на плацу стало тесно. Выдернутый из дома, злой как чёрт, полковник Якутов прибыл не один, а в составе целой колонны из военных грузовиков. Из кузовов стали выпрыгивать солдаты, занимая территорию, словно зачищают вражескую базу. Вместе с ними суетятся какие-то люди в костюмах химзащиты. Нас же запихнули в большие бронированные автобусы, где медики начали быстро обследовать, беря кровь и прочие анализы. Только далеко за полночь всё прекратилось. Прозвучал сигнал отбоя тревоги, и нас отпустили.

Утром меня ожидал не привычный марш-бросок, а поход в штаб. Опять те же на манеже: Якутов, Ростоцкий, Комов. Видок у них явно не радостный.

- Горюнов, - начал следак первым, - как вы объясните тот факт, что только ваша группа не подверглась странному отравлению? И почему даже крошки не съели на последнем ужине? Есть показания очевидцев, так что врать не стоит.

- А я не дурак, чтобы всякой дрянью своих бойцов потчевать, - даже не подумав отпираться, заявил я.

- Значит, это всё-таки ты, подлюка! - не выдержав, вскочил Якут, гневно сжимая кулаки до белых костяшек. - Вся школа была полностью выведена из строя! Курсанты спали и гадили, не открывая глаз! Теперь прачечная забита дерьмовыми шмотками! Большинство курсантов сидят по кубрикам с голыми задами и стесняются смотреть товарищам в глаза! А в самих кубриках вонища! Расстреляю, подонок! Лично на воротах повешу!

- За что?

- И ещё спрашиваешь?!  За то, что перешёл все границы дозволенного!

- Бред. Мне никто подобного не запрещал. Ну, а если вы, господин полковник, сейчас говорите про негласные правила, так я и их тоже не видел на бумаге и подписи, что ознакомлен, не ставил. Поэтому играю по своим негласным правилам, одно из которых вам озвучил сразу же по приезде сюда: я за своих в ответе и буду за них биться.