Целых пять звеньев спасателей и рота тяжёлых штурмовиков — сами понимаете, что такое. От тварей только ошмётки летели. Все воюют, а моё звено эвакуацией селян через Воронку занимается. По мне, так лучше воевать, чем с мирным населением, одуревшим от страха, возиться.

Через три часа уже совсем жопа настала: твари насели серьёзно. Но мы всех до последнего переместили. Нужно уходить самим, и тут Галюнчик, оторвавшись от бинокля, заявляет, что видит детскую коляску, а в ней кто-то есть. Я опомниться не успел, как курсантка-практиканта, ведомая проснувшимся материнским инстинктом, рванула спасать ребёночка.

Матерились, но огнём её прикрыли. Добежала Галя и обратно с коляской попёрлась. Вдруг останавливается метров за двадцать от нас, наклоняется, приподнимает ребёнка и… сворачивает ему голову. Я чуть тут же не пристрелил её от такого поступка! Вернее, когда прибежала, то в морду двинуть всего лишь успел, прежде чем узнал подробности.

Оказывается, в коляске спрятался гоблин. Скрючился, чепец на голову нацепил, одеялком с головой накрылся и стал ждать, пока зелёные братишки не отобьют посёлок у людей. И ведь могло прокатить, если бы глазастая Якутова не заметила лёгкое шевеление, когда этот гад позу менял.

Ржали долго, узнав подробности. Потом Галю ещё несколько недель Гобломамой называли и слегка зелёнкой мазали. Как она красиво злилась! Со временем успокоились. Да и служила Якутова так отчаянно, что одно уважение и вызывала. Но из песни слов не выкинешь, и подвиг Гобломамы до сих пор хорошо известен среди наших рядов.

— Ну, а что мне оставалось делать? — поведала Якутова свою версию событий. — Тут рубка по всему посёлку, а мне всучили бинокль и до боя не допускают. К концу акции уже все наши еле на ногах стояли, лишь я одна свежая, словно только что с грядки. Как увидела коляску с шевелящимся одеялом, то даже не раздумывала. В любой момент прилететь по дитю с обеих сторон могло.

Естественно, как самая свеженькая и побежала. Уже на обратном пути заметила, что ступня зелёная из-под одеяла выглядывает. Этот гоблин прямо взбесил меня своим поступком. Прямо в душу плюнул! Ну и открутила ему башку в сердцах. С кем не бывает?

Кстати, Мишаня! До моего прекрасного лица твой корявый кулачок тогда не добрался. Ромка с Ариной тебя успели скрутить, пока ты сдуру ценную практикантку не угробил. А ты, вылупив глазюки, лишь орал с надрывом: «Детоубийца!». Потом сам же первый и признал, что усыновлять гоблина не стоило.

Мы долго смеялись, представив эту сцену. Подобных рассказов у спасателей было много. Некоторые поучительные, некоторые, как этот, дурацкие. Но время истории убивали хорошо.

Лишь на четвёртый день на поверхности всё успокоилось.

— Ну что, кроты? — почти серьёзно поинтересовалась Ведьма. — А не пора ли нам выбираться наружу? Кажись, время пришло.

Глава 21

Шутки кончились. Ещё раз проверив экипировку и оружие, наш диверсионный отряд дождался, когда «землеройка» проделает небольшой ход подальше от вражеских постов. Пора выдвигаться. Мы быстро попрощались с остающимися в схроне товарищами. Все слова сказаны, наставления даны, так что затягивать с этим грустным моментом не стоит.

Все остающиеся молча пожали нам руки или дружески хлопнули по плечу. Лишь только Вера, обняв, украдкой чмокнула в щёку и прошептала.

— Возвращайся. Я буду ждать.

Хотел было успокоить её обещанием прийти с задания целым и невредимым. Только мы оба понимали, что подобные успокаивающие слова абсолютно пустые. Поэтому я лишь подмигнул ей, с улыбкой отшутившись.