Снова срываюсь с места, удивившись, насколько этот тяжеленный джип быстр. Вслед нам раздаётся сильная стрельба. Пули со звоном рикошетят от брони. Мои пассажиры, высунувшись из открытых окон, огрызаются в ответ.

Секунд через пятнадцать бой прекращается. Мы выбрались из смертельной ловушки. Но я не прекращаю гнать по зимней обледеневшей дороге.

— Семён! — говорит один из спасённых. — Спасибо, конечно, но это нарушение устава. Ты должен был спасать генерала Ростоцкого, а не нас.

— Нашему водиле про устав расскажи. Он отказался выполнять мои распоряжения. Пришлось экспериментировать на ходу. Как генерал?

— Бывало и хуже. Сотрясение сильное, всего лишь. За зону глушилок выедем, сам себя быстро в чувство приведёт. А ты кто? — обращается незнакомый телохранитель уже ко мне.

— Прохожий, — отвечаю ему, не отрываясь от дороги. — Ехал в автобусе, когда пальба началась.

— Куда ехал? Как за рулём оказался?

Ответить не успеваю, так как голос навигатора, что сияет огромным экраном на приборной панели, сообщает.

— Через три километра опасный участок. Ремонтные работы. Снизьте скорость до сорока вёрст в час. Держитесь правой полосы.

Немного отпустив газ, смотрю на карту. Достаточно крутой поворот на ней подсвечен мигающим красным и горит число сорок. Туда ехать не хочу. Зато есть небольшая лесная дорожка через триста метров. Снова вжав педаль, вскоре сворачиваю на неё.

— Почему ушёл с маршрута? — тут же прозвучал вопрос, и ствол пистолета упёрся мне в затылок.

— Жить хочу, вот и свернул. На ремонтируемом повороте удобное место для засады. Подорвут на фугасе легко. Тем более на малой скорости можно и чем-то ещё прицельно накрыть.

— Логично, — кивает Семён, закрывая люк и чуть ли не садясь на колени к своему товарищу. — Там вполне может быть либо дополнительная засада, либо группа, отсекающая быстрое прибытие подкрепления к месту покушения. Да и если глушилки работают, то навигатор не сможет передавать события в реальном времени. Спецом на него нападавшие настроились. А ты, «прохожий», видимо, не совсем простой паренёк, раз в таких вещах разбираешься. Имени своего не вспомнил?

— Нет. Башкой в автобусе приложился сильно. Ощущение, что почти вся память стёрлась. В больничку мне потом стоит наведаться.

— Будет она и тебе, и нам всем. Мозги промоют сильно. Так что вспомнишь даже то, чего раньше не знал. Останови машину. Теперь я за руль сяду.

Не стал спорить и переместился на заднее сиденье. Тут же упёрся пистолет в бок.

— Извини, братишка, — сказал один из телохранителей, защёлкивая на мне наручники. — Обязательно потом проставимся за спасение, но пока обязаны действовать по директиве. При возникновении опасности все, кто не является в личном кругу объекта, подлежат устранению или аресту. Рука прибить ни у кого из нас не поднимется, так что потерпи немного в «браслетах».

Сильно не волнуйся. Когда следствие закончится, уверен, тебя ещё и к серьёзной награде представят. Чай, не каждый день целого князя и заслуженного генерала от смерти отбивают. Ну, а пока посиди так. Извини ещё раз.

— Ясно. Служба, — легко согласился я, чувствуя правоту телохранителей. — Где мы хоть находимся? Я совсем не понимаю, как тут оказался.

— А что помнишь? — начал допрос Семён. — Рассказывай всё по порядку.

— Лежу в автобусе, подходит зелёное недоразвитое чудище.