Чёрная химера Маши обошлась мне в своё время куда дешевле и на финты не способна. Зато может утащить на себе несколько центнеров груза. Собственная броня и броня всадницы и механическое крепление оружия у центра массы всадника и транспорта делают относительно медленный таранный удар Милки не менее опасным для противника. Скорее даже более, потому что цель у Маши — не только нанести урон, но и сбить с ног, заблокировать, обездвижить, если надо — буквально приколоть врага к земле, как жука булавкой. И вступить в ближний бой, используя полуторный кабаний меч — тяжёлая по охотничьим меркам броня защитит от повреждений. А я буду продолжать атаковать вынужденного сосредоточиться на близкой угрозе врага с налёта в уязвимые зоны, в спину и бока.

Моя гордость — эта, своего рода, идеальная тактика. Вроде как элементарная, но я несколько месяцев мучился, пока смог её «родить». Зато против одиночных чудовищ действует безотказно… кроме тех случаев, когда на огонёк заглядывает мутант с глубоких внутренних территорий Шрама. Они обычно не переходят Вал, но во всём, что касается тварей, никаких гарантий нет. Против нарийских тигров и гидр не поможет ни честная сталь, ни самые выверенные манёвры — успел убедиться лично. Но тут-то такого противника быть заведомо не может!

— …Отбой тревоги, — продублировал я голосом жестовую команду, спокойно дождавшись Машу у поворота дороги. Немногочисленные варианты сигналов через печать мы с Машей и Роной ещё во время самых первых рейдов распределили между тревожными сообщениями. Чего хорошее можно и менее экстренным способом передать, вот как сейчас.

— Точно? — дочка кузнеца недоверчиво прищурилась, рассматривая через зауженные смотровые щели забрала первую встреченную мною в этом мире дорожную пробку. Ну и первое ДТП заодно. — Может, засада?

— Не думаю. Шлем сними и сама послушай, — порекомендовал я, прекрасно зная, как стальной горшок на голове искажает звуки. А звуки были те ещё: ор стоял такой, что перекрывал удары по дереву и металлу. Вспышка то и дело прядала ушами, переступала копытами и тревожно на меня косилась: кобыле было невдомёк, что люди с такими криками и сопутствующими звуками не только могут идти в последний и решительный бой, но и… гм, решают проблемы. Пытаются решить.

Поворот дороги находился на месте спуска к очередной реке. Причём как бы не к той самой, чьи никак не помеченные на карте верховья мы форсировали у Кривых Рожков: больно вода была по цвету похожа — чёрная-чёрная, словно в неё чернил бухнули. Да и берега были один-в-один: наш высокий спускался не к воде, а к широкой полосе топкой жижи, из которой обильно торчал коричневый медленно гниющий прошлогодний камыш. Дальше шла «чистая» вода с хорошо различимым течением — и опять многие метры топкой мерзкой грязи. Через всю эту красоту был перекинут мост — каменные «быки», низкие арки и ширина проезжей части такая, что две телеги разъедутся. Проблема в том, что мост именно что «был». Когда-то.

Уж не знаю, в чьём ведомстве состояла королевская дорога Балота (хотя казалось бы название обязывает), но капитального ремонта сооружение не видело лет сто. Или двести: мох полностью покрыл опоры, и только по отдельным проплешинам можно было угадать материал. Ясно дело, постройке столь пренебрежительное отношение на пользу не пошло: настил проезжей части, как испытывающий самые большие нагрузки участок, пребывал не просто в аварийном состоянии — он его оставил позади. А центральный пролет и вовсе рухнул в воду. Тем не менее, переправа действовала: настил «починили», уложив поверх камня брёвна и кое-как присыпав землей. Там же, где был провал, использовали брёвна подлиннее, сформировав новый временный настил в половину ширины старого моста — видно, найти нужное по размерам дерево в окрестных лесах было не так-то просто.