II

Из всех дорог, которые вьются вокруг Сен-Серга, госпожа Дакс выносила только дорогу в Арзье, оттого что она была единственной, по ее словам, по которой можно идти пятнадцать минут не вспотев и не сопя, как альпинист. Что же касается лесных тропинок, о них не следовало даже заговаривать из-за ужей, которыми, наверное, кишмя кишит трава. Поэтому послеобеденные прогулки, которые совершались всем семейством, не знали недостатка в солнце, пыли и однообразии. Сама госпожа Дакс, устраивавшая их, не переставая, зевала, но они были необходимы для здоровья Бернара.

Вечером того же дня они возвращались с прогулки. Бернар, шагов на двадцать впереди, в ожидании встреч с дамами старался иметь вид молодого человека, который прогуливается один. Алиса шла рядом с матерью и молча обдумывала какую-то тайную мысль.

– С тобой очень приятно гулять, – внезапно заявила госпожа Дакс сварливым тоном. – Вот уже час, как ты не сказала ни слова.

Барышня Дакс, пробужденная от своих мечтаний, оторвала взгляд от темных елей, видневшихся на дальних холмах.

– Что за пытка! – Госпожа Дакс любила произносить монологи и только формы ради спрашивала мнения дочери. – Что за пытка! Еще полтора месяца такой жизни без всякого дела! Бог знает что делается дома, пока я здесь!

Барышня Дакс чуть заметным движением дала понять, что ей это неизвестно.

– Слушай, – продолжала госпожа Дакс, – тридцатого сентября приходится на понедельник? Алиса!

– Да…

– Ты говоришь да, а на самом деле, конечно, не знаешь! О! Весело будет с тобой твоему мужу, нечего сказать!.. Пятница. Значит, мы сможем выехать двадцать девятого, чтоб не быть в дороге несчастливый день. Мы выиграем таким образом двадцать четыре часа и дадим урок терпимости твоему отцу.

Почтальон шел из городка и переходил через дорогу. Увидав Бернара, он остановился и стал рыться в сумке.

– Разве сегодня понедельник? – спросила госпожа Дакс, ускорив шаги.

Господин Дакс, точный в излияниях чувств, как и в делах, писал письма жене один раз в неделю, в определенный день.

И точно, был понедельник. Бернар бежал с письмом. Госпожа Дакс поискала глазами подходящее для чтения место. Около дороги стояла каменная скамья. Госпожа Дакс уселась на нее и вынула из шляпы шпильку, чтоб вскрыть конверт. Алиса и Бернар слушали, стоя перед ней. Таков был установленный церемониал.

«Друг мой.

В Лионе все по-старому. Я думаю, у вас не так жарко, как здесь. Я все надеялся урвать дня два, чтоб приехать на этой неделе к вам, но я предвижу, что сделать этого не удастся. Работы становится все больше. Я, однако, не жалуюсь, даже наоборот. Я работаю, а вы отдыхаете: всякому по силам его.

Кстати: я попрошу вас исполнить ради меня одну светскую обязанность, не слишком, впрочем, трудную. Речь идет о визите, который я попрошу вас сделать лицу, проживающему, как кажется, недалеко от вашего пансионата. Вы слышали от меня не раз имя г-на Терриана, купца из Марселя. У него с нами крупные дела; он вполне порядочный человек, и я очень уважаю его. Я виделся с ним вчера, он был проездом в Лионе. Его жена, как он мне сказал, проживает сейчас в Сен-Серге. Мне кажется, правда, что они живут отдельно, оттого что не сходятся характерами. Тем не менее они люди вполне достойные уважения – и жена, и муж. Не будет ничего дурного, если вы навестите эту даму. Прошу вас сделать это. Терриану это доставит удовольствие, а меня вы этим очень обяжете.

До свидания, дорогая моя, поцелуйте за меня детей и позаботьтесь о здоровье Бернара. Баррье, которого я вижу ежедневно, вспоминает вас и кланяется вам, равно как и своей невесте.

Ваш преданный вам муж

Дакс».

– Это все? – спросила барышня Дакс.