– Вы не знаете… Подумаем немного. Подумаем вместе.

Как бы случайно они свернули с аллеи на боковую дорожку, более уединенную и более интимную.

– Скажите, объясните мне сначала: ваше замужество расстроилось, вы писали. Это уже дело решенное?

– Да.

– Вы с тех пор не видали вашего жениха?

– Нет.

– Я знаю, что разрыв произошел по вашему желанию. Как он принял этот разрыв?

– Не знаю.

Барышня Дакс раздумывает несколько мгновений, потом объясняет по мере сил и возможности:

– Я думаю, что он ищет в другом месте. Вначале он обиделся, оттого что папа не хотел предупредить его, надеясь, что я изменю свое решение. Тогда он пришел к нам, как обычно. Но я не вышла из своей комнаты. И пришлось сказать ему все. Он поссорился с папой и наконец ушел, хлопнув дверью.

– Превосходно! Ситуация ясна. Вы?

– Я…

Барышня Дакс грустно поникла головой. Фужер тронут и кладет руку на муфту, которая вздрагивает, и через мягкий мех он пожимает спрятанные руки.

– Вы!.. Вы маленькая девочка, перед вами еще вся ваша жизнь, и, благодарение Господу, ничто еще не испорчено в ней, оттого что вы избавились от этого глупого брака. Сколько вам лет? Двадцать? Двадцать лет – и такие глаза, такие черные и такие чистые. У ваших дверей будет толпиться целая вереница женихов, и вам останется только выбирать.

Барышня Дакс снова качает головой:

– Вам прекрасно известно… Вам прекрасно известно то, что я вам сказала: я никого не знаю. Я никогда не бываю в свете.

– Свет придет к вам! Неужели вы думаете, что вы можете пройти по улице без того, чтоб вас не заметили?

– Заметили. Быть может. Но не искали. Не любили!.. Любят только красивых женщин.

– Ну так что? Я полагаю, вы сами знаете, что вы красивы?

– Я?

Барышня Дакс сразу остановилась в изумлении. Фужер тоже останавливается:

– Вы не знаете этого? Вот как! Значит, у вас дома нет ни одного зеркала?

Она не произносит ни слова. Она не улыбается. Она испытующе смотрит на него, боязливо трепеща.

– Вы не знаете, что вы красивы? Больше чем красивы – прекрасны, привлекательны, очаровательны, с вашим чувственным ртом, детскими щеками и чистым лбом? Вы не знаете этого? Никто еще вам не говорил, что ваш стан строен и ваша грудь кругла и что мужчины грезят о вас, раз увидев вас? Маленькая девочка, ребенок! Неужели я первый говорю вам о том, какую власть вы имеете над нами? О! Не отнимайте вашей руки! Вам нечего бояться, и нигде вы не будете окружены большим почтением, чем здесь, под моей охраной. Но вы должны понять меня, вы должны поверить мне! Вы должны верить в жизнь, верить в любовь. Вы должны научиться без страха и без печали ждать вашего будущего жениха, жениха, который уже стучится в ставень вашего оконца. И вы должны найти в себе смелость принять его, несмотря ни на какую враждебную волю, так же, как вы имели смелость оттолкнуть того, другого, который не любил вас и которого вы не любили.

Барышня Дакс побледнела еще больше. Леденящая дрожь охватывает ее всю, и побелевшие губы с громадным усилием лепечут:

– Придет ли он на самом деле, тот, кто будет любить меня и кого я полюблю?

Она неподвижна посреди темной тропинки. Она стоит совсем прямо, только голова наклонена вперед, как бы готовая принять сильный удар, смертельный удар. Но смертельного удара нет. Ласковая рука внезапно обнимает дрожащие плечи, и теплый голос шепчет:

– Кто сказал вам, что он не пришел уже? Теперь ночь следует за сумерками. Властная тишина воцарилась над парком, оттого что даже птицы умолкли, и холодный ветер, который гонит в вышине дождевые облака, не опускается до неподвижных и немых листьев.