— Твое слово, — пожал плечами барон де Катенвиль, — я лишь посланец, исполняющий приказ.

Он отмахнул плащ, открыл висевшую на плече объемистую суму, достал нечто, завернутое в лоскут пурпурного шелка, подошел к столу и, водрузив сверток на столешницу, раскрыл его.

Взорам собравшихся открылся золотой, украшенный пластинами драгоценного электрона княжий венец.

Князь побледнел. Несколько лет назад в кровавой схватке на Ворскле с полководцем Железного Хромца, Едигеем, этот символ власти был сбит копьем с его шлема. Витовт повернул корону: даже вмятина от удара красовалась там, где должна была быть.

— Тамерлан, покоряя земли к западу от Инда, послал сведущих людей с дарами пресвитеру Иоанну. Но сказано древними: «Бойтесь данайцев, и дары приносящих». К тому же мудрый Иоанн усмотрел в этом подарке злой подвох. Дескать, примите дары от Тамерлана, который отбирает короны и дарит их. Мой господин велел отвезти этот дар тому, кому он истинно принадлежит.

Витовт протянул руки к золотому венцу.

— Еще, — не давая опомниться, продолжил таинственный посол, — пресвитер Иоанн велел сказать, что если ты, наместник, и впрямь желаешь стать достойным королевского венца, как о том сказывают, а ты, хан Тохтамыш, вновь сесть на трон Золотой Орды, то мне, буде на то ваша воля, следует помочь вам своим опытом, умением и знаниями.

— Что же ты знаешь такого, что не известно нам? — процедил Тохтамыш, обиженный напоминанием о досадном фиаско.

— Многое. Весьма многое. Вот, скажем, сейчас Тамерлан стоит под стенами Адрианополя. Один из сыновей Баязида, воспользовавшись пленением отца, заперся там, объявил себя новым султаном и отказался принять власть самаркандского выскочки. Сейчас город в огне, а возле некогда мощных стен громоздится минарет, сложенный из несчитанных голов его жителей. Впрочем, самому Мехмету ибн Баязиду до этого дела нет. Он спешит в Венецию, где ему обещано укрытие.

— Это правда? — зачем-то уточнил Витовт.

— Чистейшая правда. Пошли гонцов, если не веришь. Но вскоре узнаешь о том и без гонцов. Молва о сожжении блестящего Адрианополя быстро долетит до твоих владений. Напомню, Витовт, всадники Тамерлана могут двигаться еще быстрее.

— Ты угрожаешь мне?

— Лишь напоминаю. И еще хочу передать тебе то, что было мне сказано пресвитером Иоанном, которому открыты страницы грядущего. Сейчас мятежный сын Баязида спешит в Венецию, и та откажется выдать его Тамерлану, и тогда Железный Хромец расправится не только с Жемчужиной Адриатики, но и с Вечным Римом, и пойдет дальше, неся смерть и разрушая все на своем пути. Лишь минареты из отрубленных голов и пепелища украсят его путь.

Но ты, Витовт, можешь помешать этому, так же, как и ты, хан Тохтамыш. Ибо ваши кони не менее быстры, чем кони Тамерлана, и в то время, когда он устремит свои взоры на Италию, вы можете ударить ему в тыл и сокрушить кровожадного старца.

— Да! Можем! — хлопнул ладонями о стол Тохтамыш. В черных зрачках его пылал огонь, и это вовсе не было отражением пламени факелов, освещающих залу.

— Если я сделаю это, — медленно, точно размышляя вслух, проговорил Витовт, — Рим, несомненно, объявит меня королем.

Последние слова его были заглушены шелестом выходящих из ножен мечей.

— Здравие королю Витовту! Здравие хану Тохтамышу! Смерть Хромцу!!!

— …Не, шо ни говори, с короной это был козырный ход.

— Да, атомарная копия получилась на славу.

— Жаль, что пресвитера Иоанна в реале не существует. Вот бы он сейчас веселился!

Глава 2

«Доблестный муж храбро одолевает обстоятельства.