- Ты знаешь имена Учителей? - восхищенно удивился Норр. - Ты тоже слышал их Истину? Но откуда? Они говорят, что лишь мы, избранные, были ее удостоены, и нам только предстоит открыть глаза людям Латакии?

- Истину, Норр? Беар и Яул сами предатели, они самые страшные лжецы из всех, что я когда-либо встречал! Ты говоришь, чудом спастись? Норр, очнись! Я видел своими глазами, как эти два магистра с позором были лишены звания ширая! Раскрой глаза! Эти два заговорщика мечтали о том, чтоб самим захватить власть над Латакией, а когда их планы раскрыли, вынуждены были бежать, куда глаза глядят! Норр, если бы это были слухи - я видел это сам, и Авьен тоже это видела. Хочешь, я приведу ее, и она повторит слово в слово все мои слова?

- Этого не может быть, Моше! Учителя мудры, они уже открыли глаза нам, и скоро ты поймешь…

- Норр, давай я тебе лучше сам расскажу, кто такие эти твои "учителя"…

Торговец стал меня слушать, и это уже было половиной победы. Фанатик, способный услышать чужие слова, имеет шансы на спасение, и я их тогда не упустил. Мне стало намного проще. Я хорошо помнил Беара, все его речи, помнил, на каких именно чувствах он любил играть, и за какие нити дергать. Яула представлял хуже, мы с ним встречались лишь раз, но тоже имел общее представление. Я догадался, что фанатизм Норра столь глубок, потому что чужие слова нашли отклик в его собственных мыслях. Я знал про случай с Хомарпом, ширай мне сам рассказал, что он едва не убил сынов Норра, выбивая информацию обо мне. Я фантазировал, местами говорил правду, часто лгал. Мне пришлось сделать из двух бывших магистров едва ли не каннибалов, которые каждое утро съедают по младенцу, но я должен был убить в Норре преклонение перед "учителями". Вместе с ним, я был уверен, исчезнет и слепая вера в заговор шираев. Потому что она держалась лишь на авторитете учителей, а не на логических подтвержденных фактах.

Мне это удалось. В один прекрасный миг я увидел, воочию, как огонь, горящий в глазах Норра, погас. Это был переломный момент. Торговец сдался, и мне оставалось лишь его добить. Что я с успехом и сделал. Теперь я мог спокойно попросить его освободить всех заложников, а потом отдать в справедливые руки правосудия, но я этого не сделал. Я спросил:

- Норр, расскажи, что происходит сейчас на севере Латакии?

Норр рассказал. "Обидится север" - теперь я хорошо понял, что это за обида. Обида двух магистров, лишенных всего. Они не одумались, как надеялся Жан-Але. Они решили мстить, и избрали плацдармом для будущей мести север Латакии. Земли, сильно пострадавшие еще в прошлую зиму, были почти готовы к тому, чтоб услышать слова двух бывших шираев. Беар и Яул использовали старый, как мир, принцип - чем гнуснее ложь, тем охотнее люди в нее верят. Они бродили по селам, по городам, выбирали самых недовольных, и заводили с ними беседы. "Учили". "Открывали глаза на мир". Никто не видел врагов воочию? Значит, их не существует. Ширай тебя наказал за воровство, приговорив к отсечению "кравшей руки"? Конечно, ты ни в чем не виноват, ты лишь одолжил чужой кошель, а шираи каждый год отбирают треть всего полученного каждым человеком. Шираи, и их приспешники. Какие еще налоги, это воровство, и если за кошель человеку отсекают руку, то за такое им нужно отсекать голову. Вы голодаете? А вот не заплатили бы налоги, было бы у вас на половину больше еды, и никто бы не голодал.

"Учителя" не пытались захватить власть себе, они лишь выискивали недовольных, обиженных, униженных. Тех, кто не мог сам о себе позаботиться, и винил в этом только других. Дрань, голь. Таким людям говорили, что достаточно сбросить ярмо власти шираев, их гнет и неподъемное бремя их власти, и сразу же самый униженный заживет так, как до этого жили только шираи. Завербованные бывшими магистрами люди вербовали новых приспешников, из таких же, как они сами.