К этому времени даже название для нашествия уже придумали, "ширай батхара", что примерно можно перевести как "главная орда", "высшая орда", "орда орд". А вот суждено ли ему будет прижиться, зависело от того, уцелеет ли хоть кто-то из тех, кто тогда "сторожил" многосоттысячную вражескую орду. В принципе военная история утверждает, что максимальный размер античных армий превышал десять тысяч воинов. Тумены и легионы сводились к этой цифре, все что выше - преувеличение летописцев. При средневековом уровне большим войском невозможно было управлять и надежно его снабжать. Если пехоты можно и добавить, то лошади элементарно съедят всю траву. Однако враги не знали военной истории, у них не было лошадей, а потому они и не постеснялись напасть всей своей массой.

Так что дела обстояли далеко не так благополучно, как могло показаться из рассказа Кесарра и Бинора.

К нам навстречу выехал очередной ширай-богатырь, среднего для шираев двухметрового роста, иссиня-черного цвета кожи и с иглами ощетинившегося дикобраза вместо волос.

- Это ширай Пайач, - шепнул мне подъехавший Кесарр, - правая рука магистра Иссы. Теперь он координирует все наши действия, пока магистр в отъезде.

- Ширай Кесарр, аршаин Бинор, кого вы привели? Почему оставлен пост, с чем связано нарушение моего приказа держать дальний рубеж? - спросил Пайач спокойным голосом, в котором чувствовалась властность и прямая угроза.

- Это аршаин Моше, - представил меня Бинор.

- И его шут Гоб, - представил сам себя Гоб.

- Аршаин, это хорошо, - в голосе Пайача угроза сменилась удовлетворением. - Гоб, это плохо.

- Почему плохо? - невольно вырвалось у меня.

- Потому что там, где появляется этот бродячий музыкант, у которого тысяча имен, и ни одного собственного, всегда случаются неприятности. Но это не имеет значения. Потому что если его угораздило тут появиться, то избавиться от него все равно не выйдет, - туманно ответил ширай.

- И я тоже рад тебя видеть, Пайач, - соскочив с коня, Гоб отдал шутливый поклон.

- Аршаин Моше, - не обращая больше внимания на гоблина, ширай обратился ко мне, - насколько велика твоя сила? В чем твоя стихия? Чем ты нам можешь помочь?

Вопросы были какие-то общие, но я не обманулся. Это было не пустое любопытство, а потребность командира в полной информации, чтоб оптимально использовать мои возможности. Я встречал таких людей, как Пайач. Они - идеальные командиры, для которых не существует отдельных людей, а лишь солдаты с теми или иными физическими возможностями, которых оптимально там-то и так-то. Я как-то познакомился с одним лейтенантом армии обороны Израиля. На гражданке - милый человек, из Днепропетровска в начале девяностых иммигрировал, можно с ним и о искусстве, и о литературе поговорить, и даже о политике. А на службе настоящая машина. Враги перестают быть людьми, становятся целями, гражданские просто исчезают, подчиненные - роботы, которые лишены права думать и обязаны исполнять любой его приказ. Пайач тоже был таким - таких людей взгляд выдает, не пустой, не жестокий, а беспредельно-холодный. Как будто не в глаза живого человека, а в объектив камеры киборга смотришь.

- Он одним заклинанием уничтожил весь харайам, что мы пытались остановить, - вместо меня ответил Кесарр.

- Это правда? - переспросил меня Пайач, прекрасно понимая, что Кесарр не мог солгать.

- Да, - признался я, - но это заклинание отняло у меня слишком много сил. Сейчас я на такое не способен. Однако я думаю, что смогу быть полезным по многим направлениям - мой учитель никогда не ограничивался одним типом магии, и я достаточно свободно владею всем ее арсеналом.

Между прочим, чистая правда. Ахим всегда говорил: "когда аршаин утверждает, что он не может сотворить заклинание, потому что он специализируется по другим, то значит он просто слишком глуп".