Возможно, они бы с радостью бросились на Нерона, но так как не могли, то подчинились его приказу и бросились на меня.

Глава 29

Если решил сжечь деревья

В сезон аллергии —

Будь готов к насморку

Будь это их искренний порыв, я бы погиб.

Мне доводилось видеть нападение толпы свирепых дриад. Такое ни один смертный пережить не в силах. Эти же древесные духи лишь играли отведенную им роль. Они, шатаясь и рыча, двинулись ко мне, но то и дело оглядывались, чтобы убедиться, что полубоги с факелами не подожгли источники их жизненной силы.

Я увернулся от двух бросившихся на меня пальм.

– Я не буду с вами сражаться! – крикнул я. Крепкая фикусовая дриада наскочила сзади, и мне пришлось сбросить ее. – Мы не враги!

Дриада лировидного фикуса держалась в хвосте: может быть, ждала своей очереди напасть, а может, просто надеялась, что ее не заметят. Но ее полубог заметил. Он опустил факел – и лировидный фикус вспыхнул, словно был облит маслом. Дриада с воплями загорелась и рассыпалась кучкой пепла.

– Хватит! – сказала Мэг, но так тихо, что ее голос был едва слышен.

Остальные дриады кинулись на меня уже всерьез. Их ногти вытянулись и превратились в когти. Дриада лимонного дерева покрылась шипами по всему телу и заключила меня в колючие объятия.

– Хватит! – повторила Мэг, на этот раз громче.

– О, дай им попробовать, моя дорогая, – сказал Нерон, когда духи деревьев навалились мне на спину. – Они заслуживают отмщения.

Фикусовая дриада применила на мне удушающий захват. Под весом шестерых у меня подогнулись колени. Шипы и когти впивались в каждый сантиметр открытой кожи. Я захрипел:

– Мэг! – Мои глаза, перед которыми все плыло, едва не вылезли из орбит.

– ХВАТИТ! – приказала Мэг.

Дриады остановились. Облегченно всхлипнув, фикусовая дриада отпустила мою шею. Остальные попятились, оставив меня стоять на четвереньках – избитого, истекающего кровью и хватающего ртом воздух.

Мэг подбежала ко мне. Она опустилась на колени и положила руку мне на плечо, отчаянно всматриваясь в мои царапины, порезы и разбитый забинтованный нос. Я был бы вне себя от радости от такого ее внимания, если бы мы не были посреди тронного зала Нерона – или если бы я был способен… ну, хотя бы вздохнуть.

Первый вопрос, который она прошептала мне на ухо, был неожиданным:

– Лу жива?

Я кивнул, смаргивая слезы, навернувшиеся на глаза от боли.

– В нашу последнюю встречу, – прошептал я в ответ, – она еще сражалась.

Мэг наморщила лоб. На мгновение мне показалось, что это прежняя Мэг, но теперь в ней было трудно ее узнать. Мне приходилось сосредоточиваться на ее глазах в изумительно жутких очках-кошечках, не обращая внимания на новую растрепанную стрижку, парфюм с ароматом сирени, пурпурное платье, золотые сандалии… О БОГИ! – кто-то сделал ей педикюр.

Я постарался не выдать своего ужаса.

– Мэг, – сказал я. – Ты должна слушать только одного человека – себя саму. Доверься себе. – Я говорил искренне: несмотря на все сомнения и страхи, несмотря на то что я месяцы напролет ныл, как мне надоело быть в услужении у Мэг. Она выбрала меня – но и я тоже выбрал ее. Я действительно ей доверял, не вопреки прошлому, связывающему ее с Нероном, но из-за него. Я видел, как она борется. И восхищался прогрессом, который стоил ей больших усилий. Я должен был верить в нее – ради себя самого. Она была для меня – да помогут мне боги! – примером для подражания.

Я вытащил из кармана ее золотые кольца.