Я так растерялся, что заговорил не сразу:

– Это… это я должен у тебя спросить. Сильно болит?

Она осторожно подняла искалеченные руки:

– Ты об этом? Бывало и хуже.

– О боги! – изумился я. – Чувство юмора? Ты и правда несокрушима.

Мышцы у нее на лице напряглись: то ли она попыталась улыбнуться, то ли поморщилась от мучительной жгучей боли, не утихающей ни на секунду.

– Мэг. Что с ней? Как нам ее найти?

Ее целеустремленность поражала. Несмотря на боль и невероятно жестокую пытку, которую ей пришлось претерпеть, Лу по-прежнему думала лишь о том, как помочь нашей юной подруге.

– Точно не знаю, – ответил я. – Мы найдем ее, но сначала нужно восстановить твои силы. Когда мы выберемся отсюда, ты должна будешь передвигаться сама. Вряд ли я смогу тебя нести.

– Разве? – усмехнулась Лу. – А я так хотела прокатиться у тебя на спине.

Ого, подумал я, наверное, страдая от опасных для жизни травм, галлы становятся особенно язвительными.

Конечно, сама идея выбраться из камеры была абсурдом. Даже в случае успеха мы были не в том состоянии, чтобы спасать Мэг или сражаться с императорскими войсками. Но я не мог потерять надежду, особенно когда моя оставшаяся без рук соратница по-прежнему была способна отпускать шуточки.

К тому же сон о Джейсоне напомнил мне, что где-то на этом этаже башни спрятаны императорские фасции, которые охраняет объятый змеей лев. Страж звезд, слуга Митры – что бы это ни значило – где-то совсем рядом. И если нужно заплатить за то, чтобы разбить Неронов жезл бессмертия в щепки, я готов это сделать.

– У меня осталось немного амброзии. – Я повернулся и нащупал аптечку. – Тебе нужно съесть…

Дверь в конце коридора с лязгом распахнулась. У решетки появился Гунтер с серебряным подносом, нагруженным сэндвичами и банками с разной газировкой. Он улыбнулся, продемонстрировав нам все три своих зуба:

– Обед.

Средние решетки камеры опустились со скоростью гильотины. Гунтер пропихнул поднос внутрь, и решетки снова закрылись, прежде чем я успел даже подумать о том, чтобы сделать шаг к нашему тюремщику.

Мне до ужаса нужно было поесть, но при первом же взгляде на сэндвичи желудок чуть не вывернулся наизнанку. Кто-то срезал с хлеба все корочки. Кусочки были не треугольные, а квадратные. Сразу видно, что обед готовили варвары.

– Накопите силенок! – радостно сказал Гунтер. – Не умирайте до вечеринки!

– Вечеринки? – спросил я, ощутив проблеск надежды. Не потому, что на вечеринках весело, и не потому, что я люблю торт (и то и другое правда), а потому, что если Нерон отложил свое большое торжество, то, возможно, он еще не нажал тревожную кнопку.

– О да! – воскликнул Гунтер. – Сегодня вечером! Вас обоих будут пытать. А потом мы сожжем город! – С этими радужными мыслями Гунтер, усмехаясь про себя, пошел назад по коридору, оставив нам поднос с варварскими сэндвичами.

Глава 22

Я усну, чтобы

Спасти всех, кого люблю

Не благодарите

У богов всегда нелады с дедлайнами.

Сама мысль, что что-то нужно сделать в ограниченное время, не укладывается у бессмертных в голове. С тех пор как я стал Лестером Пападопулусом, я успел понять, что такое дедлайн: будь там-то в такой-то день – или миру придет конец. Добудь то-то к следующей неделе – или все, кого ты знаешь, умрут.