Сегодня оба зала набиты под завязку. И это очень удивляет. Кто же такие те, кто будет выступать на сцене? За всяческой дневной суетой я так и не удосужился спросить, кто эти замечательные артисты, ради которых собрался весь этот народ, а потом уже было не до того. Да и по большому счету — наплевать, кто они такие. Я не особо люблю здешних лабухов, у них кроме баллад по большому счету и послушать нечего. А все баллады однообразны — на длинный, тягучий наигрыш, такой же медленный речитатив, рассказ о неком жизненном событии. Иногда интересный, иногда не очень. И в большинстве своем — слабо рифмованный. Тут предпочитают суть рассказа, а не следят за правильными рифмами. Зритель здесь неискушенный и довольно-таки благодарный. Им что не спой — все понравится, особенно после пяти кружек крепкого, тягучего темного пива, больше похожего на старое вино, чем на производное солода и хмеля.

Пиво это мне не нравится. Газа в нем мало, алкоголя много, приторное и липкое. Я лучше игристого вина — оно тут очень недурное и всех видов, и градуса в нем немного. Шипучка, одно слово. Я так-то не любитель выпивки, хотя под хорошую закуску, холодного вина — почему бы и нет? На старой Земле вино практически не пил, предпочитал сто граммов виски с устатку, и то — не так уж и часто. Башка должна хорошо работать, если собираешься выдать результат, а какая работа под мухой? Спать тянет, опять же на разврат ведет…нет уж, это не для меня.

Девчонки мои уже поддали — глаза блестят, щеки розовеют, шутки делаются все скабрезнее, а ручки шаловливее. Девчонки, ага…я так теперь их и называю, они хохочут и эдак непосредственно, по-простолюдному хлопают себя ладонями по голым бедрам в разрезах платьев. Типа в сердцах. Ржут, как лошади. Тоже мне…аристократки! Я всегда представлял аристократов эдакими утонченными, чопорными, благовоспитанными существами, которые не то что пукнуть — рыгнуть втихую стесняются! Да щас прям…насмотрелся. Маменька «моя», бывшая наложница императорской особы — та была такая же разнузданная, распутная особа, как и эти мои…девчонки. И подпив, творила всякое. Меня, между прочим, не стесняясь.

Я как-то размышлял на эту тему, и пришел к выводу, что наши представления об аристократии средних веков сильно искажены. Всевозможные художественные книги, романтическое рОманы вывели в свет неких прекрасных дам, мало отличающихся от ангелов, и рыцарей-кавалеров, которые пукают только одеколоном «Шипр». И мало кто читал настоящие исторически хроники, в которых рассказывалось и о пирах, на которых благородные рыцари с не менее благородными дамами напарывались вина, нажирались так, что валялись по усыпанному камышом полу вповалку, как подрубленные деревья. Что эти благородные господа не мылись, что воняло от них, как от помойки. И если к тридцати годам в их ртах сохранялось хотя бы половина зубов — это было большой удачей.

Кстати — и жили они по тридцать-сорок лет, редко чуть больше. Что и понятно — антисанитария, полное отсутствие понятия о гигиене, лечение на уровне пещерных людей, вши, неизбежные спутники человека, и как следствие — пандемии болезней вроде чумы, некогда выкосившей больше половины населения Европы.

Надо отдать должное местным аристократам, при всей их…хмм…долбанутости, у них здесь существовал культ чистоты. Что я с удивлением отметил сразу, как только слегка попривык к своему новому телу и новой жизни. Ванны, душ, ватерклозеты — все это существовало и активно использовалось. В отличие от тех же европейских аристократов, на стенах замков которых до сих пор видны следы падавших из сортира нечистот. Сортиры торчали из стены замка наружу, и все их производное падало прямиком в ров, наполняя окрестности неземных благоуханием. Цивилизация, чо! Еуропа!

Здесь моются все — начиная с рабов, которых плетью заставляют мыться их хозяева (или не плетью, но просто заставляют), и заканчивая высшими аристократами, для которых неприятный запах, исходящий от собеседника, может служить поводом для отказа этого господина от дома.