Ну что же…пока ехал, версию все-таки построил. И честно сказать, далось мне это непросто. Не потому, что разучился врать — я делаю это профессионально, на уровне лицедея театральной труппы. Просто…мне плохо. Очень плохо. И я не знаю, в чем дело. Хотя…вру. Знаю. Это все мои упражнения с расширением магических возможностей. Сколько раз подряд это происходило? Дважды меня профессура терзала, и не прошло недели — я сам себя накормил снадобьем. И вот теперь эта дрянь что-то со мной сделала. Я пытался сбросить лишнюю магическую силу — как следует обложил проклятьем придорожный столб — ни фига. Столб рассыпался в труху, а мне не полегчало. Температура жарит так, что щеки, губы, глаза горят, сжигает, будто я нахожусь возле открытого огня. Время от времени накатывает тошнота, и я с трудом удерживаюсь чтобы не выблевать содержимое желудка, в котором, собственно говоря, ничего с самого утра и нет. И есть не хочу. Руки трясутся, ноги дрожат — стоит только чуть-чуть расслабиться и забыться. И в сон кидает. Только вот чувствую — если усну, то…могу и не проснуться. Боюсь об этом думать, но похоже…хана мне.

Остановился напротив входа в Академию, опустил вожжи, и стал соображать, как же мне затащить Вергу в ее комнату. И чем больше думал, тем сильнее убеждался, что ни черта у меня не получится — ничего, кроме шума, скандала и разбирательства. А потому…уже плевать на то, как оно все получится. Что будет, то и будет.

Кряхтя, спускаюсь с козел на землю, ноги подгибаются, и я позорно шлепаюсь оземь, едва не угодив задницей прямо в лошадиный навоз. Лошадь косит глазом, хрипит, я держусь за вожжи, пытаясь использовать их для подъема. Коняга дергается, переступает на месте, едва не отдавив мне ногу, и снова я больно ударяюсь о булыжную мостовую.

— Что здесь происходит?! Эдвин, что с тобой?! — звучит знакомый голос, но я никак не могу вспомнить, кому он принадлежит. У меня — «вертолет». Мир взбесился — кружится, встает на дыбы, бьет меня булыжниками мостовой в затылок. Голоса сделались густыми, басовитыми, какими-то смешными, как если бы кто-то взял, да и замедлил обороты пластинки в несколько раз. А потом — весь мир начал исчезать. Вначале голоса, потом пропал свет, за ним — я перестал чувствовать. И последней мыслью было: «Все. Полетел на перерождение. Поехали!»

***

— Это вы виноваты! Вы! Я подам на вас жалобу Императору!

— И в чем я виноват?! В том, что организм студента не выдержал? Да кто же знал, что он такой хлипкий?!

— Вы должны были знать! Должны были предусмотреть! Зачем ему давали снадобье усиления?! Что, нельзя было заниматься исследованиями при том уровне магии, какой у него был?! Обязательно нужно было разорвать каналы?!

— Вы, кстати, были не против…с чего вдруг сейчас так возмущаетесь? Что изменилось? И против того, чтобы он напустил порчу на животных — тоже не были против. А сейчас вон чего…жалобу! Где ваша солидарность с коллегами? Решили противопоставить себя коллективу? Вызвать сюда комиссию из администрации Императора? Ну что же…вызовите. Только напомню, что вы тоже участвовали в испытаниях. И голосовали за то, чтобы пациент принял усиление. Так что пострадаете вместе со мной, со всей Академией. И вообще…ходят слухи, что вы неровно дышите к этому парнишке. Давно известно, насколько вы любвеобильны, но не до такой же степени? Вы ему в матери годитесь, а может даже в бабушки, и туда же! Кстати, комиссия и это раскопает, будьте уверены.

— Да как вы смеете?! Мерзавец! А еще профессор! Если у вас не работает, так не надо завидовать другим людям, ведущим полноценную жизнь!

— Полноценную?! Ха ха ха…слышал я, как полноценно вас пользовали пятеро…

— Молчать! Все — молчать! — голос холоден, но полон ярости — Вы что это затеяли?! Нужно выйти из ситуации как можно более мягко! Без последствий! Иначе вы все пострадаете, и возможно не только в денежном исчислении.