— Пускай, но я увижу ее!

— Тьфу! Погибнуть из-за мавританки!

— Я хочу встретиться с ней.

— Я не могу помешать вам, но встречайтесь с ней без риска.

— У тебя есть такая возможность?

— У меня нет, но граф может ее вам предоставить.

— При чем тут граф?

— При том. Неужели вы думаете, что он меньше вашего интересуется присутствием Мотриля в Бордо, и, узнав, что мавр здесь, не проявит столь же большого желания, как и вы, выяснить, чем занимается здесь отец, тогда как вы желаете узнать, чем занята его дочь.

— Ты прав, — согласился Аженор.

— Ага! Теперь-то вы понимаете, — заметил довольный Мюзарон.

— Хорошо! Ступай разбуди графа. А я останусь здесь, чтобы не спускать глаз с этого огонька.

— Но хватит ли у вас терпения нас дождаться?

— Я буду слушать, — ответил Аженор.

Нежный голос продолжал звучать в ночи; ему вторили струны гузлы. Перед глазами Аженора был уже не сад в Бордо, а сад алькасара; перед ним был не белый дом принца Уэльского, а мавританский домик, увитый плющом. Каждый звук гузлы все глубже проникал в его сердце, постепенно наполнявшееся восторгом. Едва он почувствовал себя в одиночестве, как с шумом открылась дверь и вошел Мюзарон; за ним следовал граф, закутанный в плащ и державший в руке меч.

В нескольких словах дон Энрике был посвящен в суть дела. Аженор, ничего не утаивая, рассказал ему о своих прежних отношениях с прекрасной мавританкой и о дикой ревности Мотриля.

— Именно поэтому вы должны попытаться поговорить с этой женщиной, — сказал граф. — От нее мы узнаем больше, чем от всех шпионов на свете. Женщина, которую держат в рабстве, часто властвует над своим деспотом.

— Вы правы, правы! — вскричал Молеон, сгоравший от нетерпения мчаться к Аиссе. — Я готов выполнить приказы вашей светлости.

— Вы уверены, что слышали именно ее голос?

— Так же, как я уверен в том, что слышу вас, ваша светлость. Это ее голос доносится оттуда, он еще звучит в моих ушах и выведет меня на свет из мрака ада.

— Прекрасно! Но трудность в том, чтобы проникнуть в дом, не натолкнувшись на охрану.

— Мы тоже так думаем, ваша милость!

— Разумеется, я пойду с вами, понятно, что я буду держаться в стороне, чтобы дать вам свободно поговорить с вашей возлюбленной.

— В таком случае нам больше нечего бояться, ваша светлость. Два таких воина, как вы и я, стоят десяти христиан и двадцати мавров.

— Да, но они устраивают скандал, убивают и на другой день вынуждены бежать, принося в жертву пустому фанфаронству успех важного дела. Поэтому будем благоразумны, шевалье; вы должны встретиться с вашей возлюбленной, соблюдая необходимую осторожность. Главное, остерегайтесь потерять ваш кинжал либо в саду, либо в комнатах отца или ревнивого мужа. Я потерял женщину, которую любил больше всего на свете потому, что забыл свой кинжал в комнате дона Гутьере.

— Да, осторожность и еще раз осторожность! — пробормотал Мюзарон.

— Конечно, но проявляя чрезмерную осторожность, мы рискуем потерять Аиссу, — возразил Аженор.

— Успокойтесь, — сказал Энрике. — Даю слово принца, что, если я когда-либо взойду на трон Кастилии, первой я отниму у мавров Аиссу. А пока давайте побережем этот трон.

— Я жду приказаний вашей светлости, — сказал Молеон, едва сдерживая нетерпение.