Честно говоря, против троих борцов я мог бы и не выстоять, однако тогда это меня ни капли не смущало. Я готов был дать обидчикам по мордасам, но в этот миг появился наш «настоящий мужик». Из пятерых людей, участвовавших в том веселье, ему досталось больше всего. Но мы все-таки одержали победу.

— Зачем ты полез? — купив в аптеке бинт и перекись, я протянул их Дрону. — Мы даже толком не общаемся.

— И что? — удивленно вылупил глаза парень, оттирая запекшуюся под носом кровь.

Тогда я окончательно убедился, что у этого человека не все дома. Собственно, тогда же мы и стали друзьями.

— Чего лыбишься? — опустив коробки на крыльцо своего нового жилища и смахнув пот со лба, спросил Андрей. — Поди, разврат какой удумал, а? Ну? Колись? Решил-таки принять Ольгины подкаты? Или Сонькины? Стой! Не говори, что Маринины?

— Уймись, — усмехнулся я, ожидая, пока друг отопрет дверь.

— Ну о бабах же думы думаешь? М? — не унимался он, затаскивая барахло внутрь.

— Ага. Десять раз.

Дом представлял собой две пыльные комнаты. По указу хозяйки все ненужное было велено сносить на чердак. Этим мы и занимались следующие пару часов. С рожи Андрея ни на миг не пропадала радостная улыбка.

— Здесь картину повесим… — проговорил он, указывая на стену возле старинных деревянных часов с кукушкой. — Ну ту, что ты подарил. Нравится мне этот твой Дрюрер.

— Дюрер, — машинально поправил я.

— Вот-вот! Алине она, кстати, тоже нравится. Четыре всадника Армагеддона! Когда-нибудь я куплю оригинал, — заявил он, забавно сведя брови домиком. — Но не обижайся, твою репродукцию не выброшу. Это ж подарок.

— Польщен, — усмехнулся я.

Дальше он пространно повествовал мне о том, что обязательно нужно купить микроволновку, кофемашину, новый чайник, стиралку, посудомойку…

— Да кучу всего! А то будем тут, как в каменном веке! Но, в первую очередь, телек и плейстейшн!

За два с лишним года общения с этим уникумом я научился пропускать мимо ушей большую часть словесного мусора, что он выдает. Тут главное поддакивать и кивать, когда это требуется.

Перетаскав на чердак кучу хлама, под ворохом грязного вонючего тряпья мы обнаружили старинный сундук.

— Спорим, там клад, — хохотнул Андрей, указывая на деревянный ларь. Парень попытался поднять его, покраснел от натуги и обессиленно выругался.

— Мы этого не узнаем, — произнес я, подергав висячий замок.

— А вот и узнаем! — осклабился Дрон, доставая из кармана ржавый ажурный ключ.

— Если он у тебя был с самого начала, зачем пыжился и пытался поднять? — удивился я.

— Для эффектности!

Ну да, и чего спрашивал. Все же предельно ясно.

Андрей пошурудил ключом в замочной скважине, раздался гулкий щелчок. Сняв навесной замок, друг горящими глазами уставился на меня.

— Давай! — дал я отмашку, сам невольно увлекшись его азартом.

Напрягая мускулы, Дрон лихо откинул крышку.

— Едреный корень! — завопил он, схватившись за нос, попятившись и едва не сбив меня с ног!

— Там что, мышь сдохла? — дыша через рукав майки, я подошел к сундуку. — Гляди, живая!

— Это не мышь, — Андрей оказался рядом, но ноздри не разжал. — Это обычный хомяк.

Спасибо, Капитан Очевидность. Будто я раньше никогда не видел хомячьих клеток да домашних коричневых хомяков.