– Но почему их так много? – Норма показала рукой на десятки светящихся точек. – Рабы часто умирают? И так происходит каждый день?

Хольцман нахмурился.

– Я что-то слышал об эпидемии чумы в рабочих кварталах. Самое страшное, что рабочих некем заменить. – Предвидя возражения, он с жаром заговорил сам, стараясь уверить Норму в своей правоте. – Тебе не о чем волноваться, поверь мне, я говорю истинную правду. На нашу планету доставлен большой груз лекарств, этого вполне достаточно, чтобы вылечить всех свободных граждан Старды, если они вдруг тоже падут жертвой этой болезни.

– Но что будет со всеми этими рабами, которые продолжают умирать?

Хольцман ответил сразу, но не по существу вопроса:

– Лорд Бладд потребовал обеспечить для них замену. Выработаны строгие требования к здоровью доставляемых кандидатов. Тлулаксианские торговцы плотью будут просто счастливы набрать множество мужчин и женщин с периферийных планет. Жизнь на Поритрине продолжается.

Он протянул руку, чтобы потрепать ее по плечу и ободрить, как ребенка.

Стоя на балконе, Норма попыталась сосчитать количество плавучих костров, но скоро оставила это занятие. Рядом с ней остывал горький чай.

Стоя за ее спиной, Хольцман продолжал жизнерадостно говорить:

– Мне очень понравилась твоя идея относительно наступательного варианта разрушающего поля. Я даже продумал конструкцию переносных полевых проекторов, которые можно использовать непосредственно на поле боя.

– Я понимаю, – ответила она и после минутного колебания добавила: – Я буду работать еще старательнее, чтобы предлагать все новые и новые идеи.

Даже после того как Хольцман ушел, Норма не смогла оторвать взгляд от огромной флотилии пылавших похоронных барж. Она видела, как рабы трудились на грязевых плантациях моллюсков и как вычислители просчитывали результаты решения сотен уравнений в лаборатории Хольцмана. Теперь эти рабы толпами умирали от страшной болезни, но их было так легко заменить…

Лига Благородных отчаянно пыталась защититься от порабощения мыслящими машинами. Норма думала о том лицемерии, какое проявляла при этом Лига.

* * *

Люди не созданы равными, и в этом корень социальных потрясений.

Прибывший в Хармонтеп тлулаксианский невольничий караван был больше похож на потрепанный конвой, нежели на эскадру боевых судов. Тук Кеедайр следовал в головном корабле, но место пилота и стрелка уступил новобранцу Риксу Ганнему. Еще не пресытившийся ремеслом работорговца Ганнем с радостью доставил такое удовольствие Кеедайру, и опытный торговец плотью решил посмотреть, что вышло из недавно взятого в экипаж новичка.

В юности Кеедайру дважды ломали его плоский нос, и торговец был очень доволен тем, как срослись эти уродливые переломы, придававшие свирепое выражение его волчьему лицу. В правом ухе он носил треугольную серьгу, на которой были выгравированы загадочные иероглифы, значение которых Кеедайр держал в строжайшей тайне, отказываясь перевести их значение кому бы то ни было. Толстая, изрядно тронутая сединой коса свисала с левой стороны головы. Эта коса была предметом особой гордости торговца, ибо по обычаю гильдии косу отстригали, если год оказывался неприбыльным. А коса Кеедайра успела отрасти почти до пояса.

– Мы еще не получили координаты? – произнес Ганнем, нервно поглядывая на панель управления и в иллюминатор пилотской кабины. – Когда мы начнем, сэр?

– Хармонтеп – это несоюзная планета, сынок, а буддисламисты не публикуют навигационных карт. Мы находим деревню и собираем людей. Здесь не существует понятия ценза.

Ганнем в поисках подходящей деревни прильнул к окуляру видоискателя. Гирлянда тлулаксианских кораблей летела над изобиловавшим водой зеленым континентом.