Весь пол был усеян каменными обломками, разлетевшимися в результате взрывов. В пещеры вползали клубы ядовитого зеленоватого дыма. Камио не боялась за свою жизнь, но ей надо было поспешить.

Она услышала свист приближающегося снаряда и прижалась к стене туннеля. Раздался мощный взрыв, сотрясший скалу, ударная волна прокатилась по коридору и жилым помещениям. Камио сумела сохранить равновесие и снова ринулась вперед. В ее мозгу пела накопленная энергия. Она не стала смотреть на ковры и убранство помещений, мимо которых пробегала и среди которых прошла вся ее жизнь. Россак был ее родным домом. Машины – смертельными врагами, а сама она превратилась в живое оружие.

Когда она наконец выбралась наружу, то увидела пылающие джунгли и трех похожих на крабов кимеков, бронированные емкости с мозгами которых, как мошонки, висели на уровне ног. Каждый из них был когда-то человеком, продавшим душу и поклявшимся в верности мыслящим машинам.

Далеко в джунглях были слышны разрывы плазменных огнеметов, поджигавших пурпурную листву. В небе были видны летающие боевые формы кимеков, бросавших бомбы, распылявших ядовитые газы и изрыгавших пламя. Десятки пеших неокимеков двигались к защищенным скалам, уничтожая все на своем пути.

Надо набраться терпения и дождаться подходящего момента, чтобы истребить как можно больше врагов одновременно.

Снизу до слуха Камио донесся ровный гул. Три самых проворных кимека взбирались по отвесной скале, используя реактивные якори и оснащенные алмазными когтями лапы, чтобы цепляться за гладкие камни.

Она приветливо улыбнулась этому веселому трио крабоподобных неокимеков. Гибкие бронированные ноги вынесли ощетинившиеся стволами орудий корпуса к входу в главные пещеры. Камио в полном одиночестве стояла в проеме, в упор рассматривая своих смертельных врагов-киборгов. Она понимала, что их надо подпустить поближе.

Первый из неокимеков приподнялся над землей, и она увидела сверкавшие объективы оптических сенсоров, расположенных вокруг орудийных башен. Заметив женщину, неокимек развернул в направлении новой цели жерла своих огнеметов. Ярко вспыхнули фонари поисковых волоконных оптических световодов.

В то мгновение, когда кимек был готов выпустить огонь, камио высвободила накопленную в мозгу энергию. Она сама почти испарилась в потоке этой исполинской энергии, которая буквально сварила мозги трех неокимеков и повредила мозги еще двух, которые только начали взбираться на скалу. Пять кимеков были выведены из строя.

Последней мыслью Камио было, что она дорого продала свою жизнь.

После Камио на битву с кимеками вышли, одна за другой, еще четыре колдуньи. Посылая в бой очередную женщину, Зуфа испытывала опустошающее чувство острой потери. Эти студентки были ее истинными дочерьми, и терять их каждый раз было, как пить горькую чашу. Но добровольцы смело шли сами навстречу гибели, готовые пожертвовать жизнью ради того, чтобы остановить кимеков.

– Мыслящие машины никогда не должны победить людей!

Наконец шестая колдунья, Силин, вернулась живая, но совершенно дезориентированная. Ее обычно бледные щеки пылали неестественным румянцем. Мысленно она приготовилась к смерти, но когда вышла в джунгли, то обнаружила, что убивать стало некого.

– Они панически, в беспорядке отступают, госпожа Ценва, – доложила она, придя в себя. – Кимеки грузятся на свои корабли. Пехотинцы и летающие кимеки вернулись на взлетные площадки.

Преодолевая завалы, Зуфа поспешила к скалам. Она увидела обугленные останки своих пяти колдуний. Каждая женщина была сожжена своим собственным ментальным огнем. В сердце ее вспыхнуло негасимое пламя ярости и печали. Она увидела также, что ужасные машины с человеческим разумом грузятся на борт своих кораблей, которые начали один за другим взлетать в космос.

Пройдет немного времени, и рассеянные по убежищам мирные жители вернутся в свои дома.