Хотя Серена плавала в поту и была ослаблена родами, она громко закричала:

– Оставь его! Отдай мне ребенка!

Эразм перевернул ребенка. Зеркальная металлическая маска сложилась в гримасу удивления. Ребенок снова начал плакать и извиваться, но Эразм просто сильнее сжал его пальцами, не обращая внимания на громкий плач. Он поворачивал голенькое тельце ребенка, чтобы внимательно рассмотреть лицо, пальцы, половой член. Маленький Манион непроизвольно помочился на робота.

Одна из встревоженных акушерок бросилась вытирать лицо и одежды робота куском материи, но Эразм оттолкнул ее в сторону. Он хотел собрать как можно больше данных, чтобы записать их, а потом на досуге хорошенько обдумать этот опыт.

Новорожденный продолжал громко кричать.

Серена попыталась подняться с кушетки, не обращая внимания на боль и усталость.

– Отдай его мне.

Удивленный страстностью ее мольбы, Эразм обернулся к женщине.

– Насколько я понял, этот биологический репродуктивный процесс представляется в высшей степени хаотичным и неэффективным.

С выражением, похожим на отвращение, он вернул ребенка матери.

Маленький Манион постепенно успокоился и перестал плакать, и одна из акушерок завернула его в синее одеяльце. Ребенок свернулся калачиком в объятиях матери. Несмотря на то что Эразм был полновластным хозяином ее жизни и смерти, она делала все, что могла, чтобы не обращать на него внимания. Она не выказывала ни малейшего страха.

– Я решил позволить тебе оставить ребенка. Я не отдам его на воспитание в барак, – сказал робот без всякого выражения. – Меня очень интересуют взаимоотношения матери и ребенка. Пока интересуют.

* * *

Фанатизм всегда признак скрытого и подавленного сомнения.

Когда Аякс проходил по строительным площадкам Форума в своем огромном шагающем корпусе, дрожала земля, а рабы в ужасе замирали, стараясь определить, чего хочет жестокий титан. Со своей высокой платформы Иблис внимательно следил за громоподобным приближением кимека, но старался не показывать своей нервозности. Непроизвольно он сильно сжал в потной ладони электронную записную книжку.

После жестокой казни начальника строительной команды Охана Фреера Иблису пришлось стать вдвойне осторожным. Он полагал, что может быть уверенным в своих рабах, которые многим были ему обязаны. Аякс просто не мог знать о тех планах, которые начал приводить в действие Гинджо, и о секретном оружии, которое он сделал и только ждал случая, чтобы применить его.

В течение шести дней Иблис надзирал за работой большой команды, занятой возведением огромного каменного фриза «Победа титанов», на котором были изображения всех двадцати пророков славной революции. Сооружение имело двести метров в длину и пятьдесят в высоту. Из каменных глыб были изваяны фигуры механических кимеков, шествующих по толпам людей, ломая кости и превращая в бесформенную массу живую плоть тел.

Как подлинное воплощение скульптур, составлявших фриз, кимек Аякс прокладывал путь к платформе. Сметая в стороны рабочих, он раздавил какого-то старика, который не успел отскочить в сторону. Сердце Иблиса сжалось, но он не сделал попытки бежать. Аякс уже заметил его и выбрал в очередные жертвы, и теперь начальнику команды предстояло использовать всю свою силу убеждения, чтобы просто пережить ярость титана.

В чем он хочет меня обвинить?

Платформа и кимек были приблизительно одной высоты. Стараясь казаться услужливым и послушным, но ни в коем случае не испуганным, Иблис встал, повернувшись лицом к оптическим сенсорам, вставленным в лицевую пластину головы механического корпуса кимека. Надсмотрщик низко поклонился.

– Приветствую тебя, лорд Аякс. Чем могу служить тебе? – Он указал рукой на работавших людей своей команды. – Наша работа над этим монументом продвигается в полном соответствии со схемой и расписанием.